Классика немецкой цивилистики

13. Дело об ответственности за «wrongful life» (BGHZ 86, 240)

Параолимпийские игры дают повод еще раз вспомнить, что для людей с ограниченными возможностями здоровья жить обычной для большинства жизнью – ежедневный подвиг, не говоря уже о спортивных сверх-подвигах. Поэтому в качестве очередной классики решил выбрать дело, когда ВС ФРГ впервые должен был разрешить вопрос о репродуктивном деликте, в англоязычной среде называемом «wrongful life» (нежелательной жизни).

Фабула дела:

Судебному разбирательству предшествовала беременность истицы. На раннем сроке беременности она заболела краснухой, однако врач-гинеколог не выявил заболевание, в результате чего ребенок родился с серьезными патологиями развития. По мнению матери, врач должен был выявить вирус, предупредить о последствиях болезни и тем самым дать возможность принять решение об аборте.

В суд было заявлено требование о возмещении существующего и будущего ущерба, вызванного краснухой во время беременности. При этом иск был предъявлен соистцами: от имени ребенка и родителями. Родители также потребовали возмещение морального вреда. Суд первой инстанции отказал в иске ребенку, но удовлетворил иск родителей. Высший земельный суд по жалобе ответчика отказал также в иске родителей. Кассационная жалоба родителей была удовлетворена ВС ФРГ (решение от 18 января 1983 г., дело VI ZR 114/81; опубликовано в: BGHZ 86, 240).

Позиции судов:

В части требований ребенка суд апелляционной инстанции указал, что ответчиком не были нарушены охраняемые правовые блага, поскольку право на прерывание беременности не принадлежит зачатому плоду и лишь только вынашивающая его мать вправе принять решение об этом. Кроме того, альтернатива между существованием человека и его несуществованием не может быть оценена юридическими категориями ущерба.

Относительно требований родителей суд пришел к выводу, что обязанности врача о разъяснении последствий для жизни и здоровья касались только личности матери. В отношении ребенка врач был обязан сохранить ему жизнь, даже при самых тяжких условиях. Экономические обременения, вызванные рождением больного ребенка, не могли служить основанием для аборта. Хотя эти интересы нельзя не учитывать, однако их соблюдение не являлось обязанностью врача по договору сопровождения беременности.

Кассационная инстанция отменила это решение в части отказа иска родителей и привела следующие доводы. Поскольку дело рассматривалось в 80-х годах ХХ века, значительное место в решении было отведено обоснованию возможности самого аборта и отсутствию юридического – прежде всего, уголовно-правового – преследования за его выбор.

а) вышестоящий суд поддержал выводы, касающиеся отказа в удовлетворении требований от имени ребенка. Данный прецедент впервые дошел в ФРГ до кассационной инстанции, поэтому суд дополнил эти выводы. Прежде всего, суд сделал отсылки к практике Англии и США, где аналогичным образом отрицается право ребенка требовать возмещения ущерба. В отдельных случаях нарушение обязательств, вытекающих из договоров лечения, может охватывать права и интересы третьих лиц. Однако применительно к настоящему спору ВС ФРГ прямо указал, что обязанность препятствовать рождению ребенка потому, что он будет страдать от заболеваний, которые с точки зрения общества или самого ребенка сделают его жизнь «недостойной», представляла бы собой аномалию в существующей системе поведенческих норм. То же самое касается выявления в ходе беременности, например, генетических заболеваний. Это не просто догматический юридический постулат. Человеческая жизнь представляет собой благо, обладающее наивысшим правовым приоритетом. Именно поэтому признается, что обязанность по поддержанию жизни тяжело больного человека не может быть поставлена в зависимость от оценки ее ценности. Поскольку кроме этической оценки аборта речь не идет об установлении интереса интеграции в общество, поэтому не возникает вопроса о том, представляет ли собой жизнь с тяжелыми патологиями ущерб в юридическим значении по сравнению с отсутствием жизни вообще

#классика