Post #1950
1.28K
Forwarded from ПолитПочта

Пять сбоев политической машины Кремля на примере «кейса Матвеева»
📩 Сергей Кириенко много лет считается одним из главных архитекторов российской внутренней политики. Управляемые выборы, контролируемая партийная конкуренция, губернаторский корпус, работа с общественными организациями и молодёжью — всё это в политической среде принято связывать с внутриполитическим блоком администрации президента, который курирует первый заместитель руководителя АП.
Однако кампания 2026 года показывает любопытную тенденцию: технологии, рассчитанные на снижение политических рисков, всё чаще сами начинают эти риски создавать. История Михаила Матвеева — пока самый наглядный пример.
Матвеев: хотели снять — подняли рейтинг
14 августа Самарский областной суд снял с выборов коммуниста Михаила Матвеева из-за претензий к авторским правам и даже шрифтам Microsoft. Но КПРФ развернула кампанию поддержки, пошла в апелляцию, а к защите Матвеева подключилась в том числе патриотическая блогосфера. В итоге 26 августа апелляция восстановила кандидата, причём за это выступила и прокуратура.
Если снятие было частью логики «прореживания» неудобных кандидатов, то эффект получился обратным: Матвеев вернулся в гонку, стал заметнее, а КПРФ получила красивую историю победы над системой.
Вместо деморализации — мобилизация
История Матвеева оказалась шире Самарской области: проблемы возникли и у других заметных кандидатов КПРФ, включая Николая Бондаренко. Отдельные судебные эпизоды начали складываться в единый сюжет: «коммунистов снимают».
Для КПРФ это стало инструментом мобилизации: вместо деморализации сторонники получили дополнительный повод прийти на выборы. Хотели управлять протестным голосованием — в итоге сами подсказали протестному избирателю, куда нести свой голос.
Система управляемой оппозиции столкнулась с настоящей конкуренцией
В течение многих лет российская партийная система строилась вокруг довольно понятного принципа: парламентская оппозиция существует, критикует власть в допустимых пределах, получает представительство, но не должна создавать серьёзных проблем в ключевых точках.
Однако сейчас у КПРФ есть то, чего заметно меньше у многих других системных партий: собственный дисциплинированный электорат, региональная инфраструктура и несколько политиков с личной аудиторией.
Поэтому технология, которая работает против слабой партии, совершенно иначе действует против организации, способной ответить. Матвеев это продемонстрировал почти лабораторно. Политическая машина дала задний ход именно после того, как цена первоначального решения резко выросла.
Теперь коммунистов, возможно, придётся не давить, а убеждать
И совсем красиво на этом фоне выглядят слухи о возможном министерском портфеле для КПРФ. Если они подтвердятся, получится великолепная последовательность: сначала коммунистов прижали, потом испугались обратного эффекта, дали заднюю по Матвееву, а теперь, возможно, ещё и предложат кресло в правительстве. Почти политическое «извините, погорячились».
Главный провал Кириенко — обратная связь
Но главный провал системы Кириенко глубже кейса Матвеева. Политическое администрирование работает, пока объект покорно администрируется. Когда он начинает сопротивляться, давление превращается в рекламу, снятый кандидат — в героя, а судебный процесс — в повод для мобилизации.
Матвеев получил от своего снятия едва ли не больше, чем от нескольких недель агитации. КПРФ отбила кандидата публичной и юридической борьбой, а политический эффект оказался очевидным: сопротивление сработало лучше покорности.
И это даёт коммунистам готовый предвыборный аргумент: чем больше у КПРФ голосов и общественной поддержки, тем сложнее её «прореживать». Для Кириенко итог особенно неприятный: технология управления выборами сама объяснила протестному избирателю, зачем голосовать за коммунистов.
💌 Читайте меньше — понимайте больше!
Подписывайтесь на ПолитПочту
📩 Сергей Кириенко много лет считается одним из главных архитекторов российской внутренней политики. Управляемые выборы, контролируемая партийная конкуренция, губернаторский корпус, работа с общественными организациями и молодёжью — всё это в политической среде принято связывать с внутриполитическим блоком администрации президента, который курирует первый заместитель руководителя АП.
Однако кампания 2026 года показывает любопытную тенденцию: технологии, рассчитанные на снижение политических рисков, всё чаще сами начинают эти риски создавать. История Михаила Матвеева — пока самый наглядный пример.
Матвеев: хотели снять — подняли рейтинг
14 августа Самарский областной суд снял с выборов коммуниста Михаила Матвеева из-за претензий к авторским правам и даже шрифтам Microsoft. Но КПРФ развернула кампанию поддержки, пошла в апелляцию, а к защите Матвеева подключилась в том числе патриотическая блогосфера. В итоге 26 августа апелляция восстановила кандидата, причём за это выступила и прокуратура.
Если снятие было частью логики «прореживания» неудобных кандидатов, то эффект получился обратным: Матвеев вернулся в гонку, стал заметнее, а КПРФ получила красивую историю победы над системой.
Вместо деморализации — мобилизация
История Матвеева оказалась шире Самарской области: проблемы возникли и у других заметных кандидатов КПРФ, включая Николая Бондаренко. Отдельные судебные эпизоды начали складываться в единый сюжет: «коммунистов снимают».
Для КПРФ это стало инструментом мобилизации: вместо деморализации сторонники получили дополнительный повод прийти на выборы. Хотели управлять протестным голосованием — в итоге сами подсказали протестному избирателю, куда нести свой голос.
Система управляемой оппозиции столкнулась с настоящей конкуренцией
В течение многих лет российская партийная система строилась вокруг довольно понятного принципа: парламентская оппозиция существует, критикует власть в допустимых пределах, получает представительство, но не должна создавать серьёзных проблем в ключевых точках.
Однако сейчас у КПРФ есть то, чего заметно меньше у многих других системных партий: собственный дисциплинированный электорат, региональная инфраструктура и несколько политиков с личной аудиторией.
Поэтому технология, которая работает против слабой партии, совершенно иначе действует против организации, способной ответить. Матвеев это продемонстрировал почти лабораторно. Политическая машина дала задний ход именно после того, как цена первоначального решения резко выросла.
Теперь коммунистов, возможно, придётся не давить, а убеждать
И совсем красиво на этом фоне выглядят слухи о возможном министерском портфеле для КПРФ. Если они подтвердятся, получится великолепная последовательность: сначала коммунистов прижали, потом испугались обратного эффекта, дали заднюю по Матвееву, а теперь, возможно, ещё и предложат кресло в правительстве. Почти политическое «извините, погорячились».
Главный провал Кириенко — обратная связь
Но главный провал системы Кириенко глубже кейса Матвеева. Политическое администрирование работает, пока объект покорно администрируется. Когда он начинает сопротивляться, давление превращается в рекламу, снятый кандидат — в героя, а судебный процесс — в повод для мобилизации.
Матвеев получил от своего снятия едва ли не больше, чем от нескольких недель агитации. КПРФ отбила кандидата публичной и юридической борьбой, а политический эффект оказался очевидным: сопротивление сработало лучше покорности.
И это даёт коммунистам готовый предвыборный аргумент: чем больше у КПРФ голосов и общественной поддержки, тем сложнее её «прореживать». Для Кириенко итог особенно неприятный: технология управления выборами сама объяснила протестному избирателю, зачем голосовать за коммунистов.
💌 Читайте меньше — понимайте больше!
Подписывайтесь на ПолитПочту
- 👍 34
- ❤ 10
- 🤔 5
- 👏 3
- 🤯 2
- 🙏 1
- 🤡 1













