Бартлби и компания

Масштабный роман Ханса Волльшлегера «Отростки сердца, или Синдром падшего Адама» таит в себе несчётное количество интертекстуальных связей.

Татьяна Баскакова, переводчица произведения, в посвящённой ему статье выступает в роли проводника по миру сложных переплетений подтекста. В числе многих находок — фундаментальная связь романа Волльшлегера с музыкой Густава Малера, обнаруженная попытка перенести музыкальное мышление в текст.

В связи с этим Баскакова цитирует Андреаса Вайгеля, исследователя творчества Волльшлегера:

Вольшлегер, который изучал композицию у Вольфганга Фортнера и дирижерское искусство — у Германа Шерхена, намеревается создать «особый язык, соответствующий музыкальному языку Малера»: в нём будут применяться композиторские методы, происходящие из канона музыкальных форм. Это означает, среди прочего, что слова, группы слогов и слов будут использоваться как тематический материал. Например, как модальные фигуры — с богатыми взаимосвязями, повторяющиеся вновь и вновь. Ритмы и темпы, сжатия в проведении голосов, основы последовательно развивающейся формы здесь тоже из формальных представлений о музыке переносятся в прозу, которая, может быть, благодаря этому обретет полифоничность, какой нельзя добиться, прибегая лишь к инструментарию традиционного повествования.

Заказывайте роман на нашем сайте и в магазине на «Авито».

#волльшлегер

— Сколько тебе лет, Уильям?
— Двадцать три, сэр.
— Да… гм… ты уже вполне взрослый, чтобы начать разбираться в смерти, сынок.

Уильям Берроуз. «Пристань святых»

Сегодня Уильяму — 110 лет. В день рождения автора объявляем о специальной скидке на книгу «Джанки»! В издание от Chaosss Press вошли три романа Берроуза — «Джанки», «Письма Яхе» и «Квир». Акция действует только сегодня: на сайте и в нашем магазине на «Авито».

В «Бартлби» есть и другое берроузовское:

• Сборник «Досье Берроуза», вобравший «обрисовывающие целостное мироощущение» писателя материалы «Белой подземки», «Булыжных садов» и «Дневников уединения». А ещё — факсимиле страниц знаменитых черновиков его разрезок: «Книги часов», «Книги Джона Брэйди» и «Альманаха старого фермера».

• Подробнейшая (больше тысячи страниц!) биография автора «Моё погоняло — Берроуз!» Барри Майлза. О ней мы немного рассказывали.

Воскресным днём, когда земля ещё была круглой, на столе «Бартлби» встретились глобус и книга. Угадаете, какая?

Первому, кто отгадает название, к заказу на сайте подарим книгу Гертруды Стайн🌸

Правильный ответ можно отыскать на нашем сайте или в магазине на «Авито».

150 лет назад родилась Гертруда Стайн

В памятную дату рассказываем о нетипичном для неё произведении.

Свой первый и единственный детский роман «Когда земля была круглой» Стайн написала в 1938 году. Аллегорическая история взросления главной героини, маленькой Розы, — вихрь впечатлений и мыслей ребёнка.

Если кот сидит в клетке
Восстанавливаются ли его нервные клетки.
Если пёс сидит на крыше
Делается ли он от этого в собственных глазах выше
И где доказательство свыше
Что он пёс и сидит на крыше.
Есть ли у него нрав
Гав

Подача Стайн простая и затейливая одновременно. Язык книжки напоминает детскую речь, в которой всё вперемешку — цвета, предметы, времена, люди и животные. Редкое использование запятых, характерный для Стайн приём, также работает на эффект потока сознания, и в этом она опережает Джеймса Джойса.

Текст пронизан неожиданными рифмами: у слов обнаруживается скрытая связь, они вдруг начинают двигаться в особенном темпе. Например, как в этом отрывке:

Как бы там ни было но тут сено одолела лень, с ним такое бывает и вода ушла за плетень и машина встала на пень и ни Вилли ни Роза не утонули в тот день.

Заглядывайте за милым произведением в «Бартлби».

Что нового в «Бартлби» на этой неделе?

🔖 Книги от издательства «Отто Райхль», которое специализируется на редко или вовсе не переводившихся на русский язык немецких авторах:

«На языке глаз. История жизни 1931–1937» — заключительная книга автобиографической трилогии Элиаса Канетти, повествующая о временах, когда на улицах Вены можно было встретить Джойса, Броха и Цвейга;

«Отростки сердца, или Синдром падшего Адама» — роман Ханса Волльшлегера о расщеплении личности, в котором переплетаются отсылки к Гёте, Гофману, Шёнбергу и Малеру. Его переводчица — Татьяна Баскакова, работавшая также над текстами Альфреда Дёблина, Арно Шмидта, Томаса Бернхарда.

🔖 Книги от издательства libra, тоже выпускающего в основном немецкоязычную литературу:

«Прощание с родителями» — модернистский текст Петера Вайсса 1961 года. В его основе — детство и юность автора, проведённые в Берлине в период между двумя мировыми войнами;

«Медеяматериал» — сборник сочинений драматурга и театрального режиссёра Хайнера Мюллера, в которых он фокусируется на античности и античном следе в истории, философии и литературе.

🔖 И в завершение подборки — новинки от «Сеанса»:

«Кино и контекст. От Горбачёва до Путина. 1992–1994» — третий том хроники отечественного кинопроцесса, составленный Любовью Аркус;

«Начало нового столетия. От декаданса к авангарду. Последняя лекция» — посмертно изданная книга Аркадия Ипполитова, посвящённая западному искусству рубежа 19-20 веков.

О книге Бена Маркуса встречаются противоречивые мнения. В аннотации от издателя — ёмкая, но вместе с тем не слишком объясняющая «Эпоху провода и струны» характеристика: «инопланетный отчёт о человеческой культуре».

В «отчёте» восемь разделов — «Сон», «Бог», «Еда», «Дом», «Животное», «Погода», «Персоны», «Общество», и в каждом — перечень терминов. Встречаются, например, такие:

УНЫНИЕ — Первый порошок с которым приходится бороться после пробуждения.

БЕН МАРКУС — 1. Ложная карта, свиток, мембрана или пергамент <...>. 2. Одежда, которая слишком тяжела, чтобы в ней двигаться. Эти тряпки предназначены служить тюремной структурой для тел, собак, особей, участников. 3. Фигура, из которой появляется антиличность; или же просто антиличность. Должна безрезультатно, бесконечно, всегда ссылаться на погоду, пищу, птиц или тряпки.

ЭПОХА ПРОВОДА И СТРУНЫ — Период, когда в английской науке была разработана абстрактная система речи, основанная на паттернах трепета струнных и проводных структур, которые располагаются поверх рта во время речения.

Вот что о «маркусианских» концепциях и книге в целом говорит её редактор Стас Кин:

Текст Маркуса не рассказывает, он действует, и то, что он выполняет, есть не что иное, как язык, на котором он написан. <...> Наделяя «воздух», «одежду», «Бена Маркуса» или «траву» статусом места, автор приглашает оставить привычный континуум наблюдателя и войти внутрь вещей, познать таинства их глубинной жизни и не просто увидеть их, но, в какой-то мере, прожить обретение вещами субъектности и собственных голосов. <...> Попытки умопостижения заведомо обречены на провал. Можно только довериться этому ритуальному танцу странных сущих...

Внутренний дизайн «Эпохи», её иллюстрации созвучны тексту. Карты ветров, схемы местности, периодические таблицы элементов и рисунки странных организмов словно ничего не объясняют и не упрощают. Кажется, что условные обозначения помогут выбраться, но помощь мнимая.

Мелвилловский Бартлби встречается в «Неработе» Коэна часто. Особенно важна для автора знаменитая сбивающая с толку фраза героя:

Слова «я бы предпочёл отказаться» не означают ни да ни нет, и этот спокойный выход за пределы бинарной логики утверждения/отрицания обладает разрушительной силой землетрясения.

В главе, посвящённой американской поэтессе-затворнице Эмили Дикинсон, прямых упоминаний Бартлби нет — в открытую Коэн их не сравнивает. Но, говоря об отношениях Дикинсон с её возлюбленным, с которым она так никогда и не увиделась, он вновь делает отсылку к той самой фразе:

…в истории с Лордом, так ничем и не закончившейся, Эмили предпочла отказаться от счастливого финала даже тогда, когда он был от нее всего в двух шагах.

Но есть и ещё одно пересечение — нашли его уже у другого автора. Олег Горяинов в своей рецензии на мифобиографию Дикинсон, книгу Доминик Фортье «Города на бумаге», тоже не обходится без Бартлби.

Наш любимый герой выступает здесь своеобразной рифмой к образу Дикинсон. В тексте встречаются даже такие слова: «Бартлби был женщиной».

Факт из биографии Ханса Бельтинга, историка искусства, о котором мы писали недавно: в 1992 году он участвовал в создании Высшей школы современного искусства и теории медиа в Карлсруэ. Но при чём здесь Фридрих Киттлер? Всё просто — он был одним из тех, кто ещё в 80-е заложил основы немецкой теории медиа.

Представитель Берлинской школы Киттлера Владимир Вельминский так выражает общий тезис киттлеровской медиатеории (за цитату спасибо психоаналитическому журналу «Лаканалия»):

...наше знание и то, что мы считаем истинным, определяющим образом зависит от используемых нами технических приспособлений культуры, «систем записи».

Изучение техники — искусства, языка, культуры — главное направление для Киттлера. В карточках рассказали о нескольких репрезентативных книгах из корпуса его работ. Переведённая же недавно «Философия литературы» есть в «Бартлби» 🔖

#киттлер

Об одной из главных для мирового киноведения книг

В прошлом году киновед и кинокритик Алексей Гусев провёл открытую лекцию о трансцендентальном стиле в кино. Приурочена она была к выходу на русском языке одноимённой работы Пола Шредера:

Как и многие книги, явившиеся основополагающими для мировой киноведческой мысли, эта книга вышла на русском со всего-навсего 50-летним опозданием <...> Она действительно в какой-то момент стала — извините за пафос — этапной для мирового киноведения.

Мы были на этой лекции, в карточках — её ключевые тезисы, которые помогут понять концепцию американского режиссёра и сценариста.