«...еще летит над океаном, торопится среди туч, цепляясь за призрачную пуповину реактивного следа. У душ есть ограничение по скорости, они отстают от самолетов и прибывают с задержкой, как потерявшийся багаж».
Мне эти слова очень понравились, когда я впервые их прочитала, но казалось при этом, что мое устройство они описывают не совсем точно. Человек беспокойный и жадный до всего чудесного, я себя обычно чувствую так, словно моя душа не отстает от тела, а опережает его. Тогда (9 лет назад, прощаясь со страной, где родилась и выросла) я записала: «думаю, человек выписывается из всех широт, не садясь в самолет, а покупая билет на него; его медлительная душа расстается с телом примерно в то же время, и летит над океаном не позади самолета, а впереди».
Сейчас прочитала у Аддисона в борхесовской антологии сновидений:
В первую очередь, наши сновидения суть величайшие примеры деятельности, присущей человеческой душе, которую сон не в силах ни уничтожить, ни ослабить. Когда человек устает, утомленный дневными трудами, некая часть его натуры остается деятельной и неутомимой. Когда органы чувств хотят полагающегося им отдыха и восполнения сил, и тело не способно более поспевать за той духовной субстанцией, с которой слито, душа осуществляет себя присущими ей способами и пребывает в таковой деятельности, пока партнер ее вновь не окажется в силах выдерживать ее общество. И пока душа не обременена каждодневной рутиной, спортом и отдыхом, когда во сне она слагает с себя все заботы, сновидения становятся развлечениями и забавами души.
И так мне нравится эта мысль! Тело к вечеру устает от общества души, а душа — душа не знает усталости, и развлекает себя сновидениями, пока тело набирается сил, чтобы снова обрести способность выносить ее присутствие. Душа-экстравертка, неутомимая, невыносимая, непоседливая. Это моя, моя, та самая, которая летит впереди самолета и потом месяц ждет своего партнера — нерасторопное медленное тело — возле ленты выдачи багажа. Телу, конечно, никогда за ней не угнаться. Неудивительно, что к вечеру оно устает от ее компании. И ладно бы если только к вечеру! Бывает, уже к обеду видеть ее не может