Катя Аверьянова | Образование и гедонизм ♥️

Права читателя, которые ещё в 1992 году сформулировал французский педагог и писатель Даниэль Пеннак в книге «Как роман»:

🔴Право не дочитывать книгу.
🔴Право перечитывать любимые страницы.
🔴Право читать медленно.
🔴Право не понимать с первого раза.
🔴Право читать то, что сейчас действительно отзывается.

Пеннак размышляет, почему люди перестают любить книги, как школа превращает чтение в обязанность и почему невозможно заставить человека полюбить литературу. Как преподаватель я часто вижу, что лучшие результаты показывают не те, кто «много читает по списку», а те, кому действительно интересно обсуждать текст, спорить с автором, искать в книге ответы на собственные вопросы.

Если бы вы могли добавить ещё одно - свое - право читателя, каким бы оно было?

«Когда заходит солнце» Иллиеса или «Танец на вулкане» Кесслера?

Забрала классные нон-фикшн новинки Ad Marginem для обзора в любимом Соме и уже начала читать. Когда дочитаю - расскажу, почему вам тоже обязательно нужно с ними познакомиться.

Ad Marginem уже давно закрепили за собой звание трендсеттеров переводного нон-фикшн, и вы неизбежно читали что-нибудь, выпущенное ими. С этим издательством всегда можно быть уверенным - любая книга если не займет место в сердечке, то точно станет поводом для размышлений. Stay tuned 🐯

Красивый тандем бизнеса и литературы: ВТБ и русская классика

Где-то год назад мне впервые попалась реклама ВТБ, созданная по мотивам эпизодов из жизни русских писателей XIX века. Это выглядело на удивление хорошо: качественно, уместно и понятно.

Идем дальше - зампред ВТБ Дмитрий Брейтенбихер запустил проект «Классики. Непридуманная жизнь», а недавно - совместно с Сергеем Минаевым - они выпустили ролик про «Бесприданницу» Островского. Наверное, это лучшая пьеса отца русского репертуарного театра, так что смотреть точно стоит.

Очевидно, рассуждать о классической литературе сегодня - это тренд, но классно, что это делается все-таки «с чувством, с толком, с расстановкой». Enjoy 🌸

Парадокс, который я часто замечаю и в школьных сочинениях, и еще много где: чем сильнее человек хочет показаться умным, тем абсурднее то, как он пишет и как говорит. Давайте разбираться, как скорректировать эти «умные мысли великих людей».

Интересный текст часто оказывается простым как раз потому, что над ним хорошенько подумали. Вот пять типичных ошибок, которые создают иллюзию смысла, хотя на деле мешают людям понять вас.

Абстрактные слова вместо конкретной мысли

Без этого обычно не обходится ни одно сочинение подростка. «Автор поднимает проблему человеческих взаимоотношений». Какую именно? Поднимает одной рукой или обеими?
Замените абстракцию наблюдением.
Например: Толстой показывает, как гордость разрушает близость между людьми.

Пишем не эссе, а официальный документ

«Посредством использования художественных средств автор осуществляет раскрытие проблемы...» - такие конструкции не только создают неживое ощущение, но и отбивают всякое желание их читать. Практически всегда их можно заменить одним глаголом: (автор) показывает, противопоставляет, исследует.
Языки вообще любят глаголы больше громоздких существительных.

Пустые фразы

Есть предложения, которые встречаются почти в каждом втором сочинении: «Эта проблема актуальна во все времена», «Автор хочет донести до читателя», «Нельзя не согласиться с мнением автора» - если убрать их из текста, не потеряется ничего. Хорошее предложение должно расширять мысль, а не объем.

Отсутствие тезиса

Сильный текст - сочинение, пост, письмо - всегда отвечает на вопрос:
Что именно я хочу доказать?
Когда есть тезис, аргументы сами выстраиваются в систему.

Сложность ради сложности

Многие боятся простых предложений, будто простота свидетельствует о недостатке знаний. На самом деле всё наоборот: чем глубже человек понимает предмет, тем яснее он умеет о нем говорить. Лучшие научно-популярные книги, хорошие лекции и эссе читаются легко, но за этой легкостью стоит большая интеллектуальная работа.

Когда ты ясно мыслишь - ты ясно говоришь. Наверное, это одна из вещей, которым я чаще всего учу своих учеников.

Если вы готовитесь к экзаменам и хотите понять, что именно мешает вашим сочинениям стать сильнее, - напишите мне. Иногда достаточно одного подробного разбора, чтобы увидеть свои типичные ошибки и начать писать совсем иначе.

Рассказала Forbes Woman о природе сюжетов, в центре внимания которых - женская месть. Этакое «почему женщины убивают» в литературе.

Главное отличие современной литературы не в том, что героини стали чаще проявлять субъектность. Меняется фокус внимания авторов. Месть, если она вплетена в повествование, сама по себе перестает быть центральным событием и двигателем сюжета - важной становится рефлексия относительно опыта насилия или бесправия, который ему предшествует.
Сегодня литература уже не ставит вопрос: «имеет ли героиня право на месть?», она спрашивает: «что должно было произойти, чтобы насилие стало для нее возможным выбором?»

Ссылка на материал🐯

Если вы будете в Самаре 25 и 26 июля - обязательно сходите на гаражку Ad Marginem в рамках книжного тура по краям.

Кроме книжных радостей, там будет много всякого интересного: лекции, мастер-классы, экскурсии.
Я не попаду, но вы обязательно сходите, а потом ещё и расскажите 🐯

Ссылка на программу тут 👀

✨Начинаем масштабный цикл литературных раскопок в книжном клубе «Худрука» и готовимся к обсуждению прочитанного с литературоведом и автором курсов по литературе Екатериной Аверьяновой. В этом месяце мы обращаемся к истокам мировой культуры через роман Персиваля Эверетта «Джеймс», который недавно получил Пулитцеровскую премию.

Перед нами ретеллинг Марка Твена, в котором раб Джим мажет лицо ваксой, цитирует в уме Вольтера с Локком, а при белых людях изображает безграмотного простака — исключительно ради сохранения зубов и жизни. Классическая история побега на плоту по Миссисипи вывернутая наизнанку.
Пока тринадцатилетний Гек Финн увлечен приключениями, взрослый начитанный Джеймс круглосуточно носит социальную маску, пытается спасти от продажи жену с дочкой и параллельно решает, не стать ли ему биологическим отцом всей американской классики.

✨Это изящное переосмысление превращает подростковую повесть в начало великого пути. С украденным огрызком карандаша в руке Джеймс заявляет право на собственную судьбу, заставляя древние архетипы ожить в декорациях американского Юга.

Как священные сюжеты прошлого проросли сквозь ткань этой ироничной и остросюжетной прозы? И сможем ли мы вместе разгадать этот интеллектуальный шифр, доказав, что сквозь века всё ещё читаем одну Главную Книгу?

Время: 30 июля 19:00
Место встречи: "La volte", ул. Самарская 200А
Стоимость участия: 800₽.
Связаться для регистрации: @tarakanina_a

Встречаемся в следующий четверг в la volte, чтобы поговорить о библейских мотивах в романе Эверетта «Джеймс», а заодно похихикать над потрясающе забавным текстом 🥶

International Booker Prize. Переводчик - со-автор книги?

В мае этого года были объявлены лауреаты Международного Букера. Эту премию отличает внимание к переводчику - он отмечается так же, как и основной автор. Победителем стал роман «Taiwan Travelogue» тайваньской писательницы Ян Шуанцзы (Yáng Shuāng-zǐ) в переводе Лин Кинг (Lin King). Это первый роман, переведенный с мандаринского китайского языка, который получил Международного Букера, и первая победа тайваньской писательницы в истории премии.

По правилам, денежное вознаграждение в размере £57 000 автор и переводчик делят поровну. Премия напоминает: перевод - это не техническая работа, а полноценное литературное со-творчество.

Представьте, что роман написан на японском, корейском или арабском языке. Большинство читателей во всем мире никогда не смогут прочитать оригинал. Так что они познакомятся не с авторским текстом напрямую, а с его переводом. Для миллионов людей книга существует в версии переводчика.
Он не просто заменяет одно слово другим. Ему приходится принимать десятки решений буквально на каждой странице:

Как передать игру слов, которая работает только в языке оригинала?

Что делать с диалектами?

Нужно ли сохранить длинные, сложные предложения или сделать их естественнее для нового языка?

Как перевести культурные реалии, которые незнакомы читателю?

Каждое такое решение меняет то, какой мы увидим книгу.

«Тайваньский травелог» - отличный пример. Роман переносит читателя в Тайвань 1930-х годов, находившийся под японским колониальным правлением. Это одновременно историческое повествование, роман о любви двух женщин и размышление о языке, памяти и власти. При этом книга устроена как «найденный» японский путевой дневник с комментариями переводчика, примечаниями и несколькими уровнями повествования. Переводчице Лин Кинг пришлось не просто передать сюжет, а воспроизвести сложную игру с разными голосами, культурными кодами и историческими контекстами.

Переводчик постоянно балансирует между двумя задачами.
С одной стороны, он должен сохранить авторский стиль. С другой - написать текст, который будет естественно звучать на новом языке. Именно поэтому литературный перевод часто называют искусством компромисса.

Один из известных пример - первая фраза «Превращения» Франца Кафки.
В оригинале герой превращается в ungeheures Ungeziefer - выражение, которое нельзя точно перевести одним словом: и не конкретное насекомое, и не фантастическое чудовище. Кафка намеренно оставляет образ неопределенным. Поэтому в разных переводах появляются разные варианты: «огромное насекомое», «омерзительное создание», «паразит», «чудовищное насекомое». Каждое решение немного меняет наше восприятие Грегора Замзы.

Мой любимый пример - «Над пропастью во ржи» Джерома Сэлинджера.
Большинство русскоязычных читателей знают Холдена Колфилда по переводу Риты Райт-Ковалевой. Позднее появились новые версии романа, и вместе с ними изменился сам голос героя: где-то он звучит грубее, где-то современнее, где-то - ироничнее.
Формально это одна и та же книга.
На практике - все-таки разные. Когда мы читаем эту книгу с учениками, иногда им даже кажется, что перевод Райт-Ковалевой удачнее оригинала.

Другой пример - переводы шекспировского «Гамлета». Самый известный вариант перевода - Бориса Пастернака. Хотя версия Михаила Лозинского мне кажется в разы удачнее и с точки зрения мелодики языка, и с точки зрения смыслов. Сравните сами 🐯

Выбирая зарубежный текст, смотрите не только на имя автора, но и на имя переводчика. Возможно, именно благодаря этому человеку вы услышите книгу именно такой.

Откуда столько разочарований от итогов литературных премий?

28 июля объявят длинный список той самой Booker Prize 2026 - одной из самых влиятельных литературных премий в мире. Затем осенью объявят лауреата. Каждый год после публикации лонг и шорт-листов повторяется одна и та же история: одни спешат купить отмеченные жюри книги и взять их в книжные клубы, другие уверены, что жюри грубо ошиблось.

Что вообще оценивают литературные премии? Действительно ли они выбирают «лучшую книгу года»?

Кажется логичным думать, что жюри определяет лучшие книги, вышедшие за год. Но в литературе почти невозможно измерить «лучшее» так же, как, например, в спорте. Нельзя определить по какой-то единой шкале глубину текстов или степень достоверности портретов персонажей. Литература не существует по законам объективного соревнования.

Большинство крупных мировых премий отвечают совсем на другой вопрос:
какая книга кажется наиболее значимой именно сейчас?

За премиями интересно следить не только ради рекомендаций к чтению, но и ради понимания того, чем живет современная литература.
Достаточно посмотреть на шорт-листы Букера последних лет. В них редко оказываются книги случайно. Так, роман Дугласа Стюарта «Шагги Бейн» (лауреат 2020 года) рассказывает историю взросления мальчика в Глазго 1980-х, одновременно исследуя темы бедности, зависимости и распада семьи. «Обещание» Дэймона Гэлгута (лауреат 2021 года) через историю одной семьи показывает, как последствия апартеида продолжают влиять на жизнь Южной Африки спустя десятилетия. «Пророк» Пола Линча (лауреат 2023 года) превращает антиутопию в размышление о том, насколько хрупкими могут оказаться свобода и демократические институты. А роман Персиваля Эверетта «Джеймс» (шорт-лист 2024 года) заново рассказывает историю «Приключений Гекльберри Финна», но уже глазами беглого раба Джима, возвращая голос персонажу, который в классическом тексте оставался на втором плане. Кстати, его мы совсем скоро будем обсуждать в книжном клубе 🐯

Как правило, в центре внимания авторов-лауреатов оказываются темы памяти, исторической травмы, кризиса демократии и поиска собственной идентичности.

У каждой премии есть собственная история, круг экспертов и представление о том, какой должна быть современная литература. Одни жюри чаще отмечают языковые эксперименты, другие - социальную проблематику, третьи - новаторство формы или работу с исторической памятью. Поэтому какой-то роман может получить Booker Prize, но даже не попасть в National Book Award, а победитель Большой книги часто не становится массовым бестселлером.

Пьер Бурдье писал, что ценность произведения искусства рождается не только внутри самого текста. На нее влияют издатели, критики, университеты, книжные магазины, медиа и литературные институции.

Литературная премия - одна из таких институций. Она буквально говорит читателям: «На этот текст стоит обратить внимание».

Так что смотрите на книжные списки как на карту современной литературы, по которой бывает очень интересно путешествовать.

В июле закончила литературную правку книги Тины Амор «Длань шторма».
Сказать, что это было прекрасно - ничего не сказать. Я себя никогда не считала поклонницей фэнтези, но тут случился полный метч и с книгой, и с автором ♥️

Редактировать художественный текст всегда трудно. Хочется сохранить все составляющие - особенности речи, структуру предложений и т.д. - и при этом минимально корректировать, приводя текст к грамматическим нормам. Мне было важно вести себя уважительно и бережно по отношению к чужому тексту это все-таки не сочинения егэшные редактировать, где каждый балл ставится в соответствии со стандартом.
Если вы любите, когда сюжет затягивает вас и не отпускает до последней строчки, когда герои - сложные и противоречивые, а мир прописан так подробно, что ни одна деталь не теряется - вам к этому автору.

Читайте книги Тины, они классные. Совсем скоро выйдет третья часть трилогии. Ссылка на Литрес 🐯

Почему одни книги меняют нас, а другие быстро забываются: четыре уровня чтения по Мортимеру Адлеру

Читать умеют все. Да, но не совсем. Адлер в работе «Как читать книги», о которой я писала выше, предлагает следующую мысль: умение складывать буквы в слова само по себе не означает, что вы поймете написанное.

Исследователь выделяет четыре уровня чтения, которые не заменяют друг друга, а работают как ступени: невозможно сразу перейти к глубокому анализу, если сначала не понял, о чем вообще книга.

Первый уровень - элементарное чтение

Это тот навык, которому нас учат в начальной школе. Мы распознаем слова, понимаем предложения и можем пересказать сюжет. Если после романа вы можете ответить на вопрос «что произошло?», значит, этот уровень освоен. Для большинства книг этого, к счастью, недостаточно.

Второй уровень — инспекционное чтение

Адлер называет его искусством «быстро понять, стоит ли читать книгу внимательно».
Это не поверхностное пролистывание. Наоборот, это стратегическое знакомство с текстом. Перед тем как погружаться в книгу на несколько дней, полезно посмотреть оглавление, прочитать предисловие, познакомиться с заключением, пролистать главы, обратить внимание на ключевые понятия.
Так вы начинаете понимать, какие вопросы ставит автор и как устроена книга.

Третий уровень - аналитическое чтение

Именно его Адлер считает настоящим чтением.
На этом этапе читатель перестает быть наблюдателем и становится собеседником автора. Он задает вопросы:

- о чем эта книга в целом? - как автор строит свои аргументы? - какие идеи являются главными? - убедительны ли доказательства? - с чем я согласен, а с чем - нет?

Именно здесь появляются заметки на полях, подчеркнутые цитаты и желание возвращаться к отдельным страницам. Хороший текст провоцирует к диалогу.

Четвертый уровень - синтопическое чтение

Самый сложный и самый интересный уровень.
Представьте, что вы хотите разобраться в теме любви, памяти, свободы или революции. Вместо одной книги вы берете сразу несколько. Например, читаете Пушкина, Толстого, Достоевского и Набокова, сравнивая их взгляды на одну проблему. Теперь главным становится не мнение одного автора, а разговор между текстами.
Именно так работают филологи: они изучают не отдельные книги, а целые традиции, замечают, как одна идея развивается, спорит с другой и меняется от эпохи к эпохе.

Допустим, вы решили перечитать «Анну Каренину». На первом уровне вы следите за сюжетом. На втором - замечаете, что роман строится вокруг двух сюжетных линий: Анны и Левина. На третьем - начинаете задаваться вопросом, почему Толстой противопоставляет этих героев и что говорит о семье, любви и свободе. А на четвертом - сравниваете роман с «Госпожой Бовари» Флобера, «Крейцеровой сонатой» самого Толстого или современной прозой, размышляющей о браке и личном выборе.

Получается, что вы читаете уже не одну книгу, а целую историю идей.