Почему в длительный кризис люди перестают учиться и злятся на тех, кто показывает им светлое будущее

Картина, которую я вижу в каждой компании, где кризис длится не месяц, а годы. HR запускает программу обучения — на нее не записываются. Стратег показывает «образ будущего 2030», зал молчит, а в курилке говорят такое, что лучше не цитировать. Руководитель выходит с воодушевляющей речью и получает в ответ не равнодушие даже, а раздражение, иногда откровенную агрессию. И дальше начинается привычное: «люди не хотят развиваться», «сопротивление изменениям», «надо поработать с мотивацией». Либо надо придумать еще какой-нибудь формат, чтобы уж наверняка.

Это довольно точно описанный в социологии, экономике и психологии механизм, и пока мы его не видим, любая программа обучения в кризисной среде будет проваливаться.

Обучение — это инвестиция в будущее. Чтобы учиться, будущее должно существовать как категория: я вкладываю время и силы сейчас, потому что верю, что через год буду где-то, где это пригодится. Бурдье, изучая Алжир 1960-го, показал, что способность планировать, рассчитывать, откладывать удовольствие — это не природное свойство «рационального человека», а привилегия тех, у кого есть минимальная опора в настоящем. Субпролетариат, живущий от поденной работы до поденной работы, не строил планов не потому, что был глуп и ленив, а потому что будущее для него было закрыто: «l'avenir est bouché». Чтобы думать о завтра, нужно, чтобы сегодня хоть сколько-нибудь было понятным.

Левада-центр с 1991 года задает один и тот же вопрос про горизонт планирования. В декабре 1991-го 63% отвечали, что не знают, что с ними будет даже в ближайшие месяцы. К 2016-му эта доля упала до 37%. В октябре 2025-го — снова 48%. И отдельно: 44% вообще не строят никаких планов, это максимум за всю историю наблюдений. Когда половина людей не видит дальше нескольких месяцев, «инвестиция в себя на три года вперед» — это предложение купить билет в город, которого на карте нет.

Экономисты описывают то же самое языком инвестиций. Диксит и Пиндик еще в 1994-м показали, что в условиях высокой неопределенности у любого необратимого вложения появляется «ценность ожидания»: рационально не вкладывать, а ждать, пока неопределенность снизится. Обучение — необратимое вложение времени и сил с отложенной и неясной отдачей, и человек, который в кризис откладывает его, ведет себя не иррационально, а ровно так, как в учебнике. Компании, кстати, поступают так же: в Британии, по данным Institute for Fiscal Studies, число дней обучения на сотрудника с 2011 по 2022 год упало на 19%, а вложения в расчете на одного обучаемого — на 27%. Обе стороны ждут. Только сотрудника за это стыдят, а компанию — нет.

Есть еще слой — когнитивный. Мани, Муллайнатан, Шафир и Чжао в Science в 2013-м показали, что сама по себе озабоченность нехваткой — денег, времени, безопасности — съедает рабочую память и способность к контролю так, что это эквивалентно потере примерно 13 пунктов IQ или бессонной ночи. Они назвали это «пропускной способностью»: у человека в дефиците мозг занят дефицитом. Длительный кризис — это хронический дефицит, и учиться в нем приходится тем, что осталось после того, как основное съедено тревогой.