Τὸν Χριστὸν πρωτότοκον τοῦ θεοῦ εἶναι ἐδιδάχθημεν καὶ προεμηνύσαμεν λόγον ὄντα, οὗ πᾶν γένος ἀνθρώπων μετέσχε. Καὶ οἱ μετὰ λόγου βιώσαντες Χριστιανοί εἰσι, κἂν ἄθεοι ἐνομίσθησαν, οἷον ἐν Ἕλλησι μὲν Σωκράτης καὶ Ἡράκλειτος καὶ οἱ ὅμοιοι αὐτοῖς, ἐν βαρβάροις δὲ Ἀβραὰμ καὶ Ἀνανίας καὶ ᾿Αζαρίας καὶ Μισαὴλ καὶ Ἠλίας καὶ ἄλλοι πολλοί, ὧν τὰς πράξεις ἢ τὰ ὀνό ματα καταλέγειν μακρὸν εἶναι ἐπιστάμενοι τανῦν παραιτούμεθα.

«Мы научены, что Христос есть Первородный Бога, и мы возвестили, что Он есть Слово (Логос), в Котором участвует весь род человеческий. И те, кто жили согласно Слову, суть христиане, даже если они считались безбожниками, — как среди эллинов Сократ, Гераклит и им подобные, а среди варваров — Авраам, Анания, Азария, Мисаил, Илия и многие другие; перечислять же деяния или имена которых, зная, что это было бы долго, мы ныне отказываемся».

Мужа, выдавшего Гераклиту задним числом удостоверение христианина, звали Иустин Философ (ок. 110–165 гг. н. э.). Будучи сначала язычником, он обратился в христианство около 135 г. по Р. Х. после беседы с таинственным старцем, касавшейся платоновских воззрений на бессмертие души. Перепрошившись после этого платоноведческого диспута, он пошёл к успеху: как христианин он преподавал философию в Риме, где нажил себе многих врагов из-за своей известности и религиозных убеждений. Почему мы можем быть уверены, что его успех в столице мира был успешен? По той простой причине, что если вы в чём-то преуспеваете, то у вас появляются haters (по тогдашнему: οἱ δυσμενεῖς, οἱ μισοῦντες καὶ φθονοῦντες).
Некий киник Крискент (Κρήσκης) оклеветал его перед императором Марком Аврелием, «мужчиной с такими красивыми и меланхоличными, как у доктора Хауса, глазами», цитируя одну мою знакомую, и добился смертного приговора — обезглавливания — в 165 г. по Р. Х. После этого Иустин получил второе прозвище — «Мученик».

Значим он был тем, что в целом Иустин — первый христианский апологет, который не поколебался ввести в богословскую мысль греческие элементы, выдвинув тезис, что учения Платона не чужды Христу, хотя и не во всём сходны с Ним, как и учения других — стоиков, поэтов и писателей: ибо каждый, видя нечто сродное себе в божественном Логосе, высказал прекрасное. Проще говоря, он был адвокатом заключённых дантовского лимба.