Стратегия аннигиляции, это ужасно романтично, конечно
Право, сарказм здесь несколько неуместен, и, думаю, Вы с этим согласитесь. Пусть мы описываем происходящие процессы сухими строками – за ними стоят наши соотечественники, которые проходят через сражения апокалиптического характера, и из уважения к ним мне хотелось бы вести наш диалог в серьезном ключе, не прибегая к нему.
Как и Вы, я пытаюсь осмыслить текущие военные процессы, а посему предлагаю обсудить именно их, опираясь на высказанные Вами ранее тезисы (они являются тесно взаимосвязанными, и далее я раскрою, почему).
1) В эфирах, которые Вы проводили после начала Авдеевской операции, Вы неоднократно указывали на неэффективность ВС РФ как военной структуры, упирая на её «неспособность взять в сжатые сроки районный центр»;
2) В своем последнем тексте Вы обосновываете российские успехи на Авдеевском направлении реорганизацией подходов в строительстве вооруженных сил на советский манер.
Рассматривая происходящие в ВС РФ изменения через призму советской модели, Алексей Николаевич, Вы упускаете из внимания общий стратегический замысел происходящего. Спросите себя, какие факторы в наибольшей степени препятствовали России в 2022 году? Прежде всего, способность ВСУ вести маневренную войну (особенно характерным примером того являются первые недели конфликта) и западная военно-техническая поддержка Украины.
Российское командование действительно использует советский инструментарий реорганизации войск – Вы абсолютно правы в этом, как правы и в том, что это обоснованная закономерность, ибо российская армия представляет собой осколок советской. Но её успехи за последний год были обеспечены в плоскости именно что стратегической, что было достигнуто расстановкой четких приоритетов, задач и выработкой соответствующей доктрины ведения боевых действий.
Повышение качества оперативного управления и совершенствование штатно-организационной структуры, безусловно, как процессы способствовали повышению эффективности в реализации стратегии аннигиляции, но в сущности своей являются лишь вспомогательными элементами.
Следует понимать, что территориальные приобретения давно не являются ни политической, ни военной целью российского руководства – подобная постановка задач обернулась бы для ВС РФ теми же проблемами, что мы могли наблюдать в 2022 году. И Авдеевку необходимо рассматривать не как райцентр, а как один из самых мощных укрепрайонов, который руководство ВСУ просто не могло оставить, закачивая туда на протяжении нескольких месяцев войска (Вы неоднократно обращали внимание на схожесть моделей российских операций, проводимых в течение последнего года, и также понимаете, когда оборона укрепрайона «размягчается», его охватывают с флангов и берут под огневой контроль коммуникации, при этом позволяя заводить туда новые и новые подразделения – то это не случайность).
Именно непонимание стратегического замысла российского командования вкупе с постоянным аппелированием к чертам советской модели неоднократно давало о себе знать в контексте выстраивания западной стратегии военно-технической помощи. Сейчас об этом можно говорить открыто, ибо ресурсов и возможностей преломить ситуацию без непосредственного вмешательства сил НАТО возможным уже не представляется.
И это, пожалуй, и есть ключевое достижение военного руководства РФ и, в частности, В.В. Герасимова – оно заключается как раз-таки в отсутствии попыток вернуться к советской модели на стратегическом уровне. Россия не выдержала бы подобного напряжения сил и средств – она не имеет экономического и промышленного потенциала СССР (к слову говоря, Вам отлично известно, что ведение боевых действий на полное уничтожение противника не было императивом советской школы, но как элемент присутствует в ВС РФ).
Самобытность российской армии, о которой я говорил, заключается как раз в том, что она прибегла к давно забытым военным доктринам, и адаптировала их под современные реалии.
Запад оказался не готов противостоять отнюдь не концепциям маршала Устинова, а Эриха Людендорфа.
@atomiccherry 💯