Воздушная война — один из самых интеллектуалоёмких типов боевых действий. По обыкновению эти усилия принято рассматривать исключительно сквозь призму наиболее эффектных образцов техники — то есть той, что наносит огневое поражение, и на первый взгляд это выглядит довольно естественно и логично.

Когда человечество впервые столкнулось с угрозой с воздуха, оказалось, что воевать в трех измерениях неимоверно сложно. До авиации вершиной известных на тот момент баллистических вычислений была дуэль движущихся кораблей, но самолет привнес в известную военную науку огромные скорости и свободный маневр по высоте. Выяснилось, что гарантированно уничтожить летательный аппарат можно либо плотным огневым накрытием целого кубического объема (где цель статистически наиболее вероятна), либо встречным аппаратом-перехватчиком, который движется так же свободно и быстро. Решение циклопического набора военно-технических задач войны в воздухе поглотило колоссальный объем ресурсов у всех государств, принимавших участие в Мировых и Холодной войнах. Чудовищно сложным и дорогим здесь было абсолютно всё: от баллистических компьютеров, радаров и дистанционных взрывателей до стелс-покрытий и ИК-головок ракет.

Но огневое поражение — вещь вторичная, ведь для перехвата летательного аппарата противника необходимо иметь возможность обнаружить его. И это крайне нетривиальная задача.

Рассматривая текущий российский дискурс вокруг темы ПВО, несложно заметить в нём очевидную непрофессиональную зацикленность на мощи и количестве зенитных средств. Российская военная мысль не в состоянии осознать базовый факт: противовоздушная оборона — это не столько огневой контур, сколько архитектура управления данными.

Еще со времен германских бомбардировок Парижа и Лондона в ходе Первой Мировой войны первопроходцы в области противовоздушной обороны предельно четким образом обозначили, что сложнейшей проблематикой в этом типе боевых действий является своевременное обнаружение цели, аккумулирование информации о мониторинге воздушного пространства, распределение целей в условиях дефицита времени и передача огневых задач на зенитные батареи.

Российское военное мышление, напротив, рисует нам совершенно иную картину. Оно глубоко зациклено на огневых средствах и не может осмыслить базовые принципы ведения войны в сложных средах, будь то воздух, море или же космос — выражено это в полном игнорировании разведки, целеуказания, автоматизированном обмене данными и устойчивой связи.

Всё написанное выше не стоит читать как критику — оно таковой не является, ибо это было бы глубоко бессмысленной тратой слов. Это лишь пояснение ряда важных деталей для читателей на будущее — небольшая рефлексия на тему того, как выглядит русская национальная военная школа в современном её виде.

@atomiccherry 💯