артём что-то пишет

аромат цветочного шампуня, исходящий от её небрежно сложенной в пучок прически, совершенно неряшливо, но при этом красиво, смешивался с бытовыми запахами панельных окраин, будь то гречка, щи, или краска из соседнего подъезда. на выходе случалось что-то невероятное, и это самое невероятное откидывало тебя прямиком в детство, там где мама мыла окна, а ты - весь ребяческий и, тогда еще, до неприличия свободный, но этого не понимающий, шел со школы домой.

я сьежился, хотя было тепло, поправил воротник пальто, поправил дешевые очки в позолоченнной оправе, поправил брюки, поправил прическу, поправил то, поправил это, но ни к какому результату так и не пришёл. я весь хотел стать, как бы сказать, аккуратнее, немного причесаннее, что ли, но как воробей на прикорме боялся спугнуть и спугнуться.

осеннело. сентябрь заканчивался, выдавая горсточки тепла, дождь еще не моросил, но и от солнца было мало толку. мы молчали.

во дворах стояли двое: небрежный я и её красивый, навсегда вшитый в меня, образ.

в моем вагоне-ресторане
отец, красивый и живой,
сидит, как будто бы не пьяный,
о чем-то говорит со мной,

а рядом дедушка, он курит
и молча смотрит на закат.
я выехал из Барнаула
три станции тому назад,

и тянет приму продавщица,
рукой просунувшись в окно,
и нет, мне всё это не снится,
проверь ключи, они в пальто,

как якорь взрослой и оседлой
печали под названьем жизнь.
- Ну что вы, тётя, это вредно,
табак и водка, ты держись

за поручень на повороте,
чтобы шальную не снесло.
- Вы закусите, если пьёте.
в углу кому-то мнут мурло

интеллигентные солдаты,
о чудный дивный новый век!
а возле я, я виноватый
за то, что просто человек,

и сдуру оказался рядом,
и как бы взял всё на себя.
в моём вокзальном променаде
жить по-другому, жаль, нельзя.

в моём вагоне ресторане
к полуночи посуду бьют,
и в стельку мертвый дядя Ваня
рукой нащупает маршрут

от глотки в душу. я, тем паче,
уже блевал, и снова пил.
- Ну что вы, тётя, мне на сдачу
сердец разбитых бросьте пыл,

чтоб остывал он под ногами,
мазоля пред глазами мрак.
я помню женщину в пижаме,
её любовь, тоску, бардак,

и всех других, и прочих помню,
и тех я тоже не забыл.
- буди его, он что-то гонит,
походу, больше взял, дебил.

маячат за окном деревни,
берез погнутых колесо.
ну разве то, что мимо вены,
хотя бы в этом пронесло,

а в остальном забыть бы к смерти,
да только к смерти не забыть:
ни взгляд, ни как нахуевертил,
ни как порвал надежды нить,

ни все попытки зацепиться.
- а впрочем, тётя, дай стоп кран!
в огнях окна размажет лица,
и вспомнишь свежесть старых ран,

и юность, и седые дали
прикрутишь на умах к виску.
когда-то тоже рисковали,
ды вот сейчас бы не рискнул

на все попытки зацепиться.
- ну ладно, тётя, дай стоп кран.
в огнях окна растаят лица,
вагон уходит,
ресторан.

Что я понял в 32 года.

1. Всё
2. Ничего
3. Деньги это очень важно
4. Деньги вообще не важно
5. Главное друзья
6. Но надо уметь жить одному
7. Тяжело
8. Справедливости нет
9. Чем меньше себя слышишь, тем больше потом разгребаешь.
10. Не получается - смени фокус.
11. Не нравится игра - не играй.
12. Иногда нужно послать нахер.
13. Да, можно.
14. Нет, ничего тебе за это не будет.
15. Иногда можно выхватить.
16. Иногда нужно выхватить.
17. Нет ничего лучше для твоего организма чем сон, питание и отдых
18. Вещества зло, но они дают мощнейший опыт, от которого правда можно сдохнуть.
19. Позвони близким
20. Не топись в прошлом
21. Иногда лучше отпустить, даже если есть ощущение, что это единственная надежда.

Из интересного: я прошел во второй тур в красноярском движе, там неимоверно крутой бар «Второе дыхание».

Из нового материала - осенняя каша в голове, в которой главное - сохранить свою менталочку во всех этих сентябрьско-ноябрьских днях. Голова болит жутко, уже скоро буду в Барнауле. Везу с собой несколько сборников местных поэтов.

Хочется под одеяло и неделю лежать. Вся надежда на отопление, нейролептики и отечественную психиатрию. Шел двести девяносто какой-то день трезвости.

моя ностальгия хватает цепко за шкирку
и словно котёнка тихо тащит в болото.
по дороге я вспоминаю, где и когда согрешил так,
чтобы меня, живого, и вроде бы не совсем урода,

несли топить без повода и причин,
просто потому, что достал мяучить.
и почему все мои палачи,
решали, что делают только лучше.

а потом доходит, и правда грешил.
но не настолько же сильно чтобы лишать кислорода,
тем более в закоулках моей души,
совсем мерзкого нет ничего, вроде бы.

так и идем, тепло и темно в мешке,
поворот направо, за поворотом топи.
притормози, хозяин, на краешке,
я еще, вот увидишь, на что-то годен.

За сутки книга уехала в пять городов нашей необъятной, а предыдущая партия уже доехала до Армении, Китая, и Казахстана, и по России - от Калининграда и до Петропавловска-Камчатского. Рад) Спасибо Вам)

Второй тираж вышел, цена 500р и ваша доставка. За книгой в личные сообщения @krasilof

На руках есть 150 штук.

Любая попытка сдаться - расстрел.
Вместо пуль - разрушающие слова.
Ты же знаешь, что если бы я захотел,
То спустился бы в ад и поднялся наверх со дна.

Но у камикадзе свои принципы и мечты,
Для достижения цели - пикируй на всех скоростях.
Только вот цель - не помнить твоей красоты,
Не находить её - в прохожих, памяти, снах.

Точка контроля - просто забыться в себе,
Пока свет из окон района мне мажет взгляд.
Если бы раздавали медали на этой войне,
Я бы собрал полный список дурацких блестящих наград.

«Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит».

Коринфянам 13:4-7

По Библии - любовь долготерпит и не превозносится,
Не раздражается, не мыслит зла, всему верит.
А по жизни же - любовь ломает мне переносицу,
И пинает по печени. Реагирую без истерик.

Тихо так, безмолвно и на апатии,
Движимый оставшимся ощущением неизбежности.
Бог смотрит сверху: "Приятель, ну может хватит?"
Я отвечаю: "Стихов не бывает без крови и нежности"

Мы жмем незримо руки, расходимся.
Каждый, по-своему, принимается вновь за старое.
Я, избитый, травлю никотином свою бессонницу.
Он освещает мне кухню луною-фарой.

И прежде болевшее, снова срастается шрамами.
Всё же жаль, что после порезов кожа бесчувственна.

Если любовь это то, что лечит и снова рождается ранами,
То спасибо, Господи, кажется, я самый везучий.

нас зачали под треки энигмы
в девяносто каком-то там,
нас рожали в безудержном ритме,
потому что лужайку Бог дал,

а точней - на окраине двушку,
от бабуль и дедуль заводчан.
зайчик снова принес игрушку,
по дороге её не забрал:

ни бандит, ни мент, ни афганец,
даже папин не смог запой.
в туалете журнала глянец
прям на плитку, поверх обой,

вот тебе и главный секс символ.
вкладыш жвачки, что по рублю,
вместо первого автомобиля,
дай хоть так прикоснуться к рулю,

пока снова не сняли колеса,
а потом во дворе за уголом
запинали толпой подростка,
целовал ему голову лом.

участковый и красная лента,
помню тихо оркестр играл,
и прошла чья-то жизнь незаметно,
и совсем эту жизнь я не знал.




—————

и в инст записал видео

Мероприятие прошло хорошо, спасибо пришедшим.

иногда я хочу забиться в угол, включить третий или второй альбом психеи, выкрутить громкость на максимум и выключить свет. и сидеть в тишине и заметках час, полтора, жизнь.

сегодня я не доехал до дома, сегодня я отвернулся к заднему стеклу троллейбуса номер семь, сегодня я выпил слишком много кофе, слишком много думал, слишком много делал повторов и одинаковых действий.

сегодня на выходе из магазина я автоматически и по привычке зацепился взглядом за алкоголь.

⁃ поможет.
⁃ нет.

вопросительный знак проебан, есть ложные утверждения с которыми надо жить. ботинки сегодня особенно жесткие а запах чужих духов, сплетаясь с ароматами города доводит до сладострастной воспоминальчечкой тошноты.

очки в тяжелой оправе, подарки, беготня, тренажерный зал. взгляд, теперь уже абсолютно меня не интерсующий, со столика напротив. как быстро бы ты подскочил раньше, пес?

засматриваться на всех проходящих мимо брюнеток? нет, на всех проходящих мимо счастливых людей.

суп из банки, как уорхолловская идея сублимата и одиночества. интересно, если по приезду домой замкнуть пару пальцев в глотку и проблеваться по старинке, поможет? нет.

пьяное и беззаботное мое альтерэго лежало в ночном спальном районе на остановке общественного транспорта в обставноке абсолютно непринуждающей к общению.

⁃ ты как?
⁃ хуем об косяк.

дойти, добежать, ждать и вымаливать. от объятий только осязание чужих рук не прикасающихся к моей коже.

как же я блять замерз в этом толстенном пальто, как же я блять продрог.

- вставай, хули разлегся.

вечером я выхожу из образа:
снимаю шляпу, стираю грим
и от моей ожесточенной добрости
остается пепел да сизый дым,

комната наполняется одиночеством,
встречает любимое, скучало так,
это тебе вместо бухла и торчева,
по виску ударами молотка.

а я не сдаюсь, плачу но не сдаюсь.
фонарь заглядывает в окно с улицы.
новая жизнь, как бы сказать, на вкус
что-то между пиздой и устрицами,

типа от привычного до неизвестного один шаг,
но все еще непонятна надобность,
вроде уже научился на чистом дышать,
но не втыкаешь как радоваться,

тому, что безвозвратно и точечно
долбит сквозь череп, но я глух и нем.
рот на ключик, дверь на замочек,
еще один день - а зачем?

Уже послезавтра, в 19:00, 19.09 в Алтайских зорях пройдет читка с допами - разбор вашего материала, обсуждения и пару часов интересных бесед - по билетам в лс @krasilof

и снова мы болтали молчаливо:
старуха дряхлая, чуть бледная сама,
в столовой на задворках жилмассива
кирпичного, забывшего от сна

столетнего очнуться, и что точно
(как в окнах тушат резко свет к ночи),
всегда внезапно, молча, между прочим,
ни повода, ни смысла, ни причин.

рябины красных ягод на подошве
следы, и жизнь ни в чём не упрекнуть.
… и пригоршня земли, две розы, больше
с собой не взять в кафе «последний путь»

артём что-то пишет pinned a voice message

приходила, давила на жалость,
агрессировала, молчала.
- можно я сегодня останусь?
чтобы завтра снова, сначала,

и по кругу, по кругу, по кругу
убегала в ночь, чуть дыша.
то ли искренняя подруга,
то ль дрянная моя душа.