и снова мы болтали молчаливо:
старуха дряхлая, чуть бледная сама,
в столовой на задворках жилмассива
кирпичного, забывшего от сна

столетнего очнуться, и что точно
(как в окнах тушат резко свет к ночи),
всегда внезапно, молча, между прочим,
ни повода, ни смысла, ни причин.

рябины красных ягод на подошве
следы, и жизнь ни в чём не упрекнуть.
… и пригоршня земли, две розы, больше
с собой не взять в кафе «последний путь»