Недавно пришла идея веб-сервиса. Решил попробовать сделать его на WordPress. Базу собирал подрядчик-фрилансер. А вот новые функции и улучшения уже делаю сам — через вайбкодинг с помощью ИИ.
И вот что меня поражает: лет 10–15 назад каждый такой плагин означал бы пару недель разработки и вполне конкретную сумму денег. Нужно было писать ТЗ, искать исполнителей, объяснять задачу, ждать.
Сейчас идея, появившаяся утром, к вечеру может превратиться в работающий инструмент.
При этом я не стал программистом. Скорее, изменился сам способ работы: ты придумываешь, направляешь, тестируешь, исправляешь и постепенно собираешь систему из множества небольших решений.
Получается, что технологии удешевили реализацию, но сделали ещё ценнее сами идеи и понимание того, зачем всё это нужно.
Иногда кажется, что мы ещё не до конца осознали, насколько сильно изменился мир за последние несколько лет.
На работе изображён Арти Саттон (Arty Sutton). Рисунок был выполнен в Нью-Йорке в мае-июне 1972 года, о чем свидетельствует надпись в верхнем правом углу: «Arty Sutton 858 Seventh Ave May-June 1972 GH». Дэвид Хокни часто создавал подобные портреты своих друзей и знакомых, используя цветные карандаши.
Который год, точнее, постоянно, хожу мимо этого здания на берегу моря в Анапе. Когда-то гуглил, что здесь находится, но забыл. Кажется, какая-то метеостанция, а может и нет.
Не разбираюсь в архитектуре (что это могло бы быть?), но оно меня неизменно притягивает. Белое здание, мачты с приборами, пустое поле, колючая проволока по периметру. Будто декорация из советского фильма о будущем, где учёные спокойно наблюдают за погодой и состоянием мира.
Возможно, меня привлекают именно такие места — сохранившиеся фрагменты будущего, которое когда-то представляли себе люди прошлого.
И всё это находится на улице Тургенева, что только усиливает ощущение лёгкого сюрреализма.
По дороге к морю иногда встречаются не достопримечательности, а пространства, которые постепенно становятся частью личной мифологии. Места, к которым возвращаешься снова и снова, даже не понимая до конца почему.
Сейчас я постепенно переключаюсь на летний режим отдыха.
Самое сложное — уйти от ритма и скорости Москвы. Оказывается, идти медленнее не так просто, как кажется. Тем более когда до моря можно добираться разными маршрутами, и совершенно не важно, приду я на пять минут раньше или позже.
Ловлю себя на том, что автоматически ускоряюсь. Потом замечаю это и снова замедляюсь.
И у медленного движения есть свои преимущества. Начинаешь дышать глубже, замечать детали вокруг, иногда останавливаешься сделать фотографию на смартфон. А потом снова забываешься и включаешь привычную скорость. И опять возвращаешь себя обратно.
Похоже, это какая-то бытовая практика осознанности.
Ещё пришло в голову, что можно менять не только темп ходьбы, но и музыку в наушниках. Вместо чего-то бодрого — даунтемпо, спокойная электроника, трип-хоп. И это действительно помогает.
Забавно, насколько сильно наш внутренний ритм зависит от таких мелочей.
Похоже, лето для меня — это не только про море и отпуск, но и про попытку научиться двигаться медленнее. Хотя бы иногда.
Челябинская область ухудшила позиции в национальном рейтинге инвестиционной привлекательности регионов сотрудники скорой помощи и полиции знают в чем причина и она не в эпидемиях и не в пренебрежении законом
просто такая погода ребята такая погода выйдешь на улицу а там ходит задумчиво половина города а вторая половина ещё задумчивей первой и никто не зайдёт ни в «Магнит» ни в «Пятерочку» ни в «Ленту» ни в эту как её забыл название
какая уж тут инвестиционная привлекательность в задумчивость что ли вашу инвестировать дорогие жители Челябинской области мы конечно всё понимаем и проявляем доброжелательность мы тоже конечно люди но ещё мы инвесторы капитаны финансовых морей хранители капиталистической доблести
даже в пустом цветочном горшке можем различить перспективы роста денежного дерева на необитаемом острове глядя на пляску ночного костра рассказываем друг другу о наших взлётах и падениях
Жаль, я далеко, а не на Болотной биеннале в этот раз — доходят только обрывки фото и телеграм-перешёптывания коллег.
Кажется, пока я здесь гипнотизирую гальку и борюсь с желанием купить ещё одного вязаного дельфина, там, на крыше Дворца молодежи, происходит что-то живое.
Наталья Конюкова надувает красные шары, которые оказываются яичниками. И говорит о женской физиологии так, как у нас в совриске не принято — без оглядки на приличия.
Боровский центр (Ирина Гулякина) соорудил вигвам из распечатанных на ткани фотографий своих резидентов. От дождя не спасёт, но границы обозначит.
А Капустинский центр современного искусства во главе с Сергеем Катраном притащил катамаран для рыбалки. Самый ненапряжный павильон, пишут коллеги. Смесь медитативного клёва и детской радости — возможно, лучшее, что можно сделать с искусством, когда устал от высоких смыслов.
УНОВИС² же населил свой угол дадаистскими объектами, среди которых глобус с кактусами вместо ножек. Зачем глобусу кактусы? Не спрашивайте. Это тот случай, когда лучше просто принять и не пытаться объяснить.
В общем, пока Анапа лечит мою нервную систему, болотное искусство её профессионально расшатывает. В следующий раз остаюсь в Москве. И сразу — на катамаран.
В Анапе я стал чаще ходить к морю пешком. Вчера по дороге слушал подборку французской музыки и поймал себя на мысли: почему многим так нравится звучание французской речи?
Есть версия про историческую память. Для русской культуры XIX века французский язык был языком образованного класса, литературы, салонов. Пушкин, Толстой, Тургенев — французская речь давно встроена в культурный код, даже если мы сами языка не знаем.
Но дело, наверное, не только в этом.
Вообще странная штука — музыка / песни на незнакомом языке. Французский, итальянский, немецкий, английский. Большую часть текста ты не понимаешь, но это не мешает слушать. Иногда даже помогает.
Потому что слова перестают быть словами и становятся почти музыкальным инструментом. Тембр, ритм, интонация начинают работать сильнее смысла.
Более того, иногда перевод даже мешает. Пока песня остаётся загадкой, она существует как чистое настроение. А потом читаешь текст и выясняется, что под прекрасную мелодию человек три куплета выясняет отношения с бывшей девушкой или жалуется на налоги.
В этом смысле незнание языка иногда оказывается не недостатком, а отдельным способом восприятия искусства.
Как смотреть абстрактную живопись, не читая экспликацию.
Сегодня третий день лета. Если верить календарю, впереди ещё 89 дней.
Есть ощущение, что лето всегда движется быстрее, чем работа над любым проектом. Книга думает, что у неё впереди вечность. Лето знает, что это не так.
Кажется, что искусство постепенно превращается в море Анапы, а море — в искусство. Одно начинает объяснять другое.
При этом море совершенно не интересуется ни выставками, ни дедлайнами, ни artist statement. Оно просто продолжает быть морем. Наверное, в этом и есть одна из причин, почему к нему всё время хочется возвращаться.
И еще море явно продаёт себя лучше, чем большинство современных художников 😊
