Если отвлечься от текущих событий и их параноидальных интерпретаций, которые летят в нас изо всех утюгов, то мы очевидно получим ДВА полыхающих юридических контура:
1️⃣ Вынесение решений арбитражными трибуналами с местом разрешения спора в ЕС и их исполнение в ЕС
И тут, с точки зрения международного арбитража, все гораздо горячее, чем на Ближнем Востоке. Позиция господина Бионди по делу Stankoimport v. Reibel, о которой мы писали ранее, пользуется большой популярностью у народа!
⬇️ Ниже приводим письмо ответчика по делу X, подробности которого мы не можем раскрывать в силу конфиденциальности арбитража. Отметим только, что:
✅ арбитражное разбирательство завершено и находится на стадии изготовления решения;
✅ арбитраж проходил по правилам SCC, место разрешения — Стокгольм;
✅ истец под санкциями США, но не под санкциями ЕС;
✅ позиция г-на Бионди НЕ обязательна к исполнению и не является нормативным документом;
✅ попытки давления на арбитражный трибунал строго запрещены и должны пресекаться по закону.
Итак, что мы ЧИТАЕМ В ПИСЬМЕ:
«Уважаемые коллеги,
26 февраля Генеральный адвокат Суда ЕС Андреа Бионди представил свое Заключение по делу Reibel. Копия предварительного текста Заключения прилагается к настоящему письму.
Мы обращаем особое внимание на пункты 41–42 и 54 Заключения, которые напрямую подтверждают доводы, изложенные Ответчиком, а именно — что ст. 11 устанавливает материально-правовой барьер для требований Истца.
❤️пункты из Заключения ⬇️ (прим. ред.):
41. The purpose of Article 11(1) of Regulation No 833/2014, as amended, is to prevent those targeted or impacted by restrictive measures from ‘being able to obtain compensation for the adverse effects [of those measures], and to protect economic operators from claims which may be made against them by … counterparts on the basis of contracts the performance of which has been affected by those measures or in relation to them’.
42. Such an objective can be ensured only if, I recall unequivocally, arbitration bodies may receive ‘claims’ but must not satisfy them. That clarification is significant in the light of the broader purpose of Regulation No 833/2014, as amended, which consists in ‘increasing the costs of Russia’s actions to undermine Ukraine’s territorial integrity, sovereignty and independence and [in] promoting a peaceful settlement of the crisis’.
54. It follows from the foregoing that Article 11(1) of Regulation No 833/2014, as amended, must be interpreted as not precluding two parties to an agreement from having recourse to arbitration in relation to a claim that is not to be satisfied within the meaning of that provision, it being understood that, in any event, first, satisfaction cannot be obtained, in the course or on completion of such arbitration, in respect of a claim which is contrary to that provision and, secondly, the arbitration award must always be open to judicial review in order to guarantee compliance with EU public policy.
Генеральный адвокат отметил, что арбитр может «принимать к рассмотрению иски» (receive claims) [на которые распространяется действие Регламента], однако «не вправе их удовлетворять». Именно такую позицию занял Ответчик, и это должно привести к отклонению требований на основании императивной нормы права.
Учитывая, что на настоящий момент Трибунал еще не вынес решение по данному арбитражному разбирательству, Ответчик просит Трибунал принять Заключение во внимание при проведении своих совещаний и формировании решения».
Тут комментировать только портить, однако отметим, ПОЧЕМУ ВАЖЕН САМ ФАКТ ПИСЬМА:
Подобные письма счастья либо уже прилетели, либо скоро прилетят российским сторонам — задолго до публикации официальной позиции Европейского Суда.
Очевидно, что государственные суды ЕС не будут исполнять решения арбитражей в пользу российских сторон. Однако, помимо этого, ответчики будут прилагать все усилия, чтобы повлиять на принятие арбитражным трибуналом решения по делу.