#МНЕНИЕ

Михаил Сондор, Глава практики по разрешению споров в крупном промышленном холдинге

Мы наблюдаем раскручивание судебной спирали.

Показательно, что новости об обращении ЦБ в российский суд и предложения Бельгии об аннулировании  инвестиционных соглашений идут рука об руку.

Часто российские стороны обвиняют в нарушении соглашений о разрешении споров на территории Европы со словами, что российские стороны придумали доводы об отсутствии доступа к правосудию на пустом месте. 

Но тут Европа, не стесняясь, говорит, что да, за действия ЕС страны могут привлечь к ответственности, и единственное предложение — это расторгнуть соглашения о защите инвестиций уже после того, как эти инвестиции сделаны.

Парадокс в том, что если европейские страны уверены в правомерности своих действий, зачем им бояться инвестиционных арбитражей? Независимые трибуналы как раз и призваны оценить законность действий государств по международным стандартам. Отказ от арбитража и попытки заблокировать доступ к правосудию свидетельствуют о неуверенности в правовой обоснованности предпринимаемых мер.

Если убрать политику, то расторжение соглашения о защите инвестиций не освобождает государство от ответственности за нарушения в отношении инвестиций, сделанных до даты расторжения. Данная правовая позиция базируется на широко распространенной практике включения в двусторонние инвестиционные соглашения  так называемых оговорок о переживании(sunset clauses или survival clauses).

Соглашение между Бельгией, Люксембургом и СССР от 1989 года содержит оговорку о переживании сроком 15 лет. Это означает, что даже в случае расторжения данного соглашения, российские инвестиции, сделанные до даты расторжения, будут продолжать пользоваться защитой в течение 15 лет с момента прекращения действия договора.

Статья 70(1)(b) Венской конвенции о праве международных договоров подтверждает этот принцип, устанавливая, что прекращение договора «не влияет на какое-либо право, обязательство или юридическую ситуацию сторон, созданные посредством исполнения договора до его прекращения».

Более релевантным является вопрос о том, могут ли государства путем взаимного согласия расторгнуть не только сам договор, но и оговорку о переживании.
В контексте ЕС существует практика попыток такого аннулирования. Соглашение о прекращении действия внутриевропейских ДИС (Agreement for the Termination of Bilateral Investment Treaties Between the Member States of the European Union) от 5 мая 2020 года пытается прекратить действие как самих ДИС между членами ЕС, так и оговорок о переживании в этих договорах. Это, очевидно, последствия всем известного дела Achmea.

Действия ЕС и требования Бельгии о расторжении инвестиционных соглашений поднимают серьезные вопросы о соответствии заявляемым ценностям верховенства права.

Во-первых, попытка обойти обязательства по международным договорам путем их расторжения или аннулирования оговорок о переживании подрывает предсказуемость и стабильность международного инвестиционного права. Такие действия создают опасный прецедент «политизации обязательств по ДИС» и «нормализации избирательной приостановки правовой защиты».

Во-вторых, ЕС принял 18-й пакет санкций (Регламент ЕС 2025/1494), который запрещает внесенным в список российским и белорусским инвесторам использовать механизм ISDS для оспаривания санкций. Более того, государства-члены ЕС могут подавать встречные иски против таких инвесторов для взыскания расходов на защиту. Любое арбитражное решение в пользу таких инвесторов не будет признано или исполнено в ЕС.

В-третьих, использование замороженных активов Центрального банка России нарушает принцип суверенного иммунитета. Согласно Конвенции ООН о юрисдикционных иммунитетах государств и их собственности, статья 21 прямо устанавливает, что собственность центрального банка обладает иммунитетом от мер принуждения.