Суровая мужская дружба во Франции 16 века и российских 90-х

В продолжение темы квир-мотивов в произведениях. Внезапно для себя буквально проглотил за неделю 26 серий старого российского сериала «Графиня де Монсоро» с непредставимо топовым для нынешних времён актёрским составом: ещё действующие великие советские актёры вроде Яковлева, Дурова, Клюева, Васильевой в сочетании с только набирающими популярность будущими звёздами Домогаровым, Марьяновым, Певцовым, Игорем Ливановым, Нонной Гришаевой, но самое главное – с просто феноменальными характерными актёрами на вторых ролях, которые по-настоящему и сделали этот сериал – Владимиром Долинским, Евгением Дворжецким, Кириллом Козаковым и Алексеем Горбуновым.

Конечно, и такой состав – не гарантия от провала. Скажем, вышедшая за год до этого «Королева Марго», собравшая ещё более звёздную команду, получилась гораздо менее цельной и увлекательной. Но в «Графине» удачно сошлось всё: от сценарных решений (по большей части буквально следующих роману Дюма, но с добавлением нескольких выдающихся диалогов между Шико и Генрихом III) до антуражей Праги, изображающей средневековый Париж, от костюмов и цветокора до гениальной в умении передавать весь спектр эмоций музыки Олега Кивы.

Но больше всего меня впечатлило другое: российский сериал из 90-х по классическому приключенческому произведению о героях плаща и шпаги оказался более квирным, чем радуга над гей-парадом в Сан-Франциско в месяц гордости. Причём далеко не только в том смысле, в каком все адвенчеры о гомосоциальных связях бравых вояк вроде «Трёх мушкетёров» и «Гардемаринов» потенциально квирны.

Нет, тут речь об уровне квирности Феди Басманова в байопиках об Иване Грозном – может, не проговорённой совсем уж прямо, но более чем очевидной. Причём фактически каждый из главных мужских персонажей, за исключением разве что Бюсси, Монсоро и Сен-Люка, представляет свою, уникальную версию квирной маскулинности.

Герцог Анжуйский (Козаков), по сути единственный (ну ладно, может, наряду с д’Эперноном) настоящий антагонист истории, это классический диснеевский квир-злодей. Это Шрам. Это Джафар. Это губернатор Рэтклифф. Это сочетание одновременно изнеженной утончённости и плохо скрываемой трусости, упоительной самовлюблённости и мелкотравчатого коварства. Это то, как видели геев Хичкок или Джон Хьюстон в «Мальтийском соколе»: манерность, девиантность, игра с запретами. Это квир-образ эпохи кодекса Хейса.

Шико (Горбунов) – совсем другой случай. Можно сказать, что он просто трикстер вроде Мефистофеля или Локи (тоже, кстати, той ещё квир-иконы), но режиссёр и актёр делают персонажа несколько более необычным. Его отношения с Генрихом настолько близки, что напоминают отношения старой супружеской пары: Шико постоянно дразнит короля, и тот поначалу вспыхивает, но через секунду снова нежно ластится к своему шуту, понимая, что никого ближе у него нет. Ужимки Шико, когда он выходит на пик своего артистизма, превращаются в передразнивание карикатурно «гейской» манеры общения (как в пошлых анекдотах, где говорят «пра-ативный»), а временами его эксцентричность и стремление до последнего избегать прямого конфликта (при том, что Шико – блестящий фехтовальщик) напоминают Джека Воробья, персонажа, который появится только шесть лет спустя после сериала и тоже внесёт свой вклад в кинематографическую квир-эстетику. Ну и, конечно, нельзя не отметить, что Шико по ходу сюжета вообще не стремится проводить время с женщинами, предпочитая им общество Генриха и Горанфло, а уж то, как именно он отомстил герцогу Майеннскому, говорит само за себя.

Продолжение 🔽