Брось всë!

Читая диалоги Платона, мы неоднократно наблюдали сократовский майевтический метод в дейстии: рождение мысли и её последующую проверку — отбраковку (чаще) или одобрение (реже). Но что испытывает сама душа-«роженица»? В освещении этого процесса Платон немногословен и лишь вскользь упоминает муки рождения.
Последовательность этого процесса зафиксировал Плотин в трактате V.3, превратив его в медицинский протокол мистического опыта. Что же чувствует душа, беременная истиной и пытающаяся породить её, приобщившись Единому?
Душа «рожает в муках и даже более того» (πληρωθεῖσαν ὠδίνων): она переполнена напряжением, но не может разрешиться, она отчаянно пытается ухватить истину, но стоит ей попытаться помыслить или выразить её, как та ускользает (ἐκφεύγει), ибо дискурсивное мышление души требует разделения на «одно» и «другое», тогда как истина проста и неразложима.
Измученная бессилием, душа ищет облегчения, которое ей отчасти дают «заклинания повитух»: в качестве таковых здесь выступают философские рассуждения (λόγοι). Напевно повторить их предстоит не однократно: они не снимут боль души, но подготовят ее к финальному акту. Суть этих заклинаний в том, чтобы побудить душу забыть все земное, повседневное, сосредоточиться на Едином и не пытаться мыслить его дискурсивно. В предельном приближении души к Нему у нее пропадает всякая способность и желание что-либо мыслить и именовать. И вот происходит то, что и Плотину почти невозможно описать: внезапность (ἐξαίφνης) и свет. Душа внезапно воспринимает свет (φῶς λάβῃ) и наконец обретает искомое (ἔχει, ὃ ἐζήτει). Муки прекращаются. Душа постигает истину не через что-то иное, а в свете ее самой.
Финальный акт уже не требует слов. Звучит последнее заклинание: «Отбрось всё» (Ἄφελε πάντα). Отбрось всё, что тебя занимало до этого. Думай не о Сократе, Платоне или Плотине, а сосредоточься на истине.