...преимущественно во второй половине XX века происходит институциональное оформление патристики именно как исторической дисциплины: появляются конференции, журналы, лексиконы, издания источников. Важно, что это было не стихийным процессом, а вполне осознанной реакцией на кризис, с которым пришлось столкнуться Европе в XX веке, — как ощущали многие, на него не могла дать ответа неосхоластика. В 1989 году в программной статье «50 лет патристики» Чарльз Канненгиссер писал, что усилия ученых, как церковных, так и светских, объединились в этот период вокруг поиска ценностей, жизненно важных для европейской идентичности. Он знал об этом не понаслышке: наставник самого Канненгиссера, богослов Марсель Ришар, бежал из немецкого лагеря и посвятил свою жизнь изучению греческих рукописей — благодаря его трудам число известных исследователям греческих рукописей выросло с 35 до 55 тысяч. По словам того же Канненгиссера, сам масштаб стоящих перед обществом проблем заставил патристику выйти из «церковного гетто» и направить усилия на то, что представлялось важнейшим гуманистическим проектом со времен Эразма: на обращение к христианским корням Европы, значимое не только для церковных, но и для светских интеллектуалов. В том же духе на открытии Патристической конференции в Оксфорде Анри-Ирене Марру говорил, что патристические исследования должны стать «мощной опорой для всего гуманизма перед угрозой нового варварства». Издатель трудов Григория Нисского, немецкий филолог Вернер Йегер, в послевоенные годы также постоянно обращался к теме «христианского гуманизма» Отцов.
Источник.