Дети с проекцией тени родителя

Аналитические психологи часто обсуждают, что на ребенка могут проецироваться нарциссические ожидания родителей, то есть родители хотят в ребенке увидеть то, кем они хотели сами бы быть. И гораздо меньше обсуждают, что родители могут проецировать на ребенка то, кем они ни за что не хотели бы быть. К. Г. Юнг тут говорил бы про тень, а Иоланта Якоби добавила бы про тень как личностную темноту, олицетворение неприемлемого, вытесненного содержания нашей психики, что в коллективном аспекте означает, что тень отвечает за темную сторону человечества, за готовность к чему-то неполноценному и темному. Дети с проекцией тени родителей как вывернутые наизнанку родительские личности.

Родители перекладывают на детей в таком случае свои непрожитые негативные части, избавляются от своей вины и упреков к самому себе путем нарциссической проекции: перекладывания вины на детей – невольных «козлов отпущения». Таким способом родители могут смягчать свой внутренний конфликт. «Со мной всё в порядке, это ребенок – чудовище!»

С помощью частичной идентификации с ребенком можно проживать свободное от чувства вины замещающее удовлетворение.
Или. С помощью эмоциональных упреков и наказаний устраняется тенденция родителя к самонаказанию. То есть наказание ребенка это экстернализованное наказание (об этом пишет Г. Олпорт)

В каких случаях такое возможно?

Когда в семье есть общая склонность к созданию нарциссических отношений, где ребенок – продолжение родителя, но не идеальное, а отрицательное. Часто это происходит после того, как ребенок «не потянул» роль идеальной проекции самости и разочаровал родителей в силу своих недостаточных способностей, но примириться с этим у родителей не получается, они не готовы мириться с потерей своих фантазий, потому что слишком привыкли видеть в ребенке самого себя. Своя собственная несостоятельность и неудачи ребенка складываются в один пакет и размещаются в ребенке. Теперь детские, даже невинные ошибки окрашиваются грандиозными ожиданиями и разочарованиями в самом себе и демонизируются.

Мало того, родители в ужасе сообщают в таких случаях, что всё от чего они предостерегали ребенка именно с ним и случается, как будто ребенок специально устаивает родителям мщение. Например, родители ежедневно твердят ребенку об опасностях алкоголя и наркотиков, и потом находят дома запрещенные вещества. «Не будешь учиться – никуда не поступишь» – в итоге ребенок не учится и не поступает.

Родитель неосознанно проявляет интерес к каким-то запретным импульсам и рассказывает постоянно об этом ребенку. Как будто в этих текстах родители неосознанно знакомят детей со своей тенью, соблазняют этим ребенка и невольно подталкивают к тому, чтобы попробовать. Этакое «кликушество» пересекается с опытом психоаналитиков, которые видят, как люди бессознательно вызывают проблемы к жизни. То есть стереотипное запугивание ребенка опасностями читается как соблазнение, хотя для родителя это выглядит противоположным образом. «Я же ему всегда говорил(а), что ..» В начале родитель выступает соблазнителем, невольным провокатором, а потом играет роль сыщика, прокурора, тюремного охранника.

В таком случае ребенок проживает невозможность проявлять собственную самость, он принадлежит только родителю. При этом он вечный преступник, а родитель – судья и преследователь, и эта пара существует только вместе, не в состоянии изменить распределение ролей без внешнего вмешательства.