Если вдруг понадобиться, то выкладываю в открытый доступ. Перевод сделан через
Kagi, сам я японского не знаю. Желтым выделял разные пояснения (которые сам и оставлял), зеленым – всякое разное для себя. Верстку делать не умею и не хочется.
Впечатления в целом прекрасные. Относительно цельный каркас про
«бесконечную повседневность» у меня и так в голове был, но вот обшивки в виде деталей и доп. рассуждений от умного участника событий явно не хватало.
Здесь все – и про поколенческую травму между бэби-бумерами, синдзинруи (рожденные в 1956-1965 г.г.) и
бурусэра-школьницами,
и про землетрясение в Кобе, вызвавшее внезапный бум волонтерства, который также внезапно и закончился, потому что «сотрудничество» возможно только
«после ядерной войны», а не перед скучными бездомными животными,
и про послевоенную градостроительную политику – когда правительство решило уничтожать природу, заселяя землю жилищными комплексами и супермаркетами, что привело к
нуклеаризации семей и творчеству Миядзаки,
и про «девочек, повзрослевших быстрее мальчиков», поскольку первые избавились от фантазий о «прекрасном браке» еще в конце 70-х, а последние так и продолжили верить в «прекрасное научное будущее», не сулящее им, к сожалению, никакого секса,
и про «повседневность» в семейном кругу, – когда вчера отец бьет мать, а сегодня они дружно делают вид, что «вчера» не было, заражая ребенка стремлением получать предсказуемость, а не увлеченность,
и про
потерю безопасных пространств в лице этих самых семейных очагов, в результате чего молодые люди шли после «любовных и школьных неудач» не домой, а во всякие новые религии, отаку-движения, ночную жизнь в Сибуе или, кто бы мог подумать, «другие миры»,
и про насильственный аппарат передачи «чувства утраты» поколению, у которого еще нет собственный памяти, превращая взрослых в паразитов, не дающих получать детям не только собственное будущее, но и собственные травмы, утопая их в этой старческой ностальгии,
и про
инцидент с URA 72-го, проложивший путь от конца фантазий о революции к фантазиям о конце эволюции,
и про начавшуюся с 90-х в Японии с подачи социологов и психологов программы по развитию коммуникативных навыков, которая сегодня, как известно по
«Шошимину», превратилась в «боязнь конфликтов»,
и про то, как старшеклассницы стали
главным образом нации, поскольку «хоть и смеются над отаку, но зарин по улицам не распыляют»,
и про то, как несчастные «интеллектуалы», так нещадно желавшие апокалипсиса, по итогу даже и предположить не смогли, что настоящий Армагеддон уже случился, и он куда страшнее разрушающего планету луча из космоса, потому что последний хотя бы не длится «вечно»,
и про много чего еще.
Крайне удивлен, что из двух главных японских книг 90-х на английский переведена только «Руководство по самоубийству». Ярэ-ярэ...
