Про истории о юности и бесконечное лето

Начиная с 1990-х годов, после 30 лет эффективного послевоенного экономического роста, Япония вступает в период экономического застоя. Основными причинами стали нефтяной кризис 1973-го, из-за которого арабские страны прекратили поставки нефти в ряд регионов, включая Японию; соглашение «Плаза» 1985-го, вызвавшее рост курса японской иены и последующие проблемы с экспортом товаров другим государствам; и Черный понедельник 1987-го, заставивший Банк Японии не ужесточать денежно-кредитную политику вплоть до 1989 года, тем самым вызвав обвал цен на недвижимость, проблемы с выплачиванием кредитов со стороны японских компаний и, как следствие, сокращение рабочих мест.

В начале 1980-х никто не задумывался о грядущем «потерянном десятилетии» – японская кухня распространялась по всему миру, айдолы переживали «золотой век», а ВНП на душу населения стабильно удерживался на втором месте в мире. Единственными тревожными факторами были снижение рождаемости, рост числа пожилого населения и Холодная война, все еще сохраняющая вероятность ядерной катастрофы. Однако в целом ситуация оставалась стабильной, что нашло отражение в японской поп-культуре того времени, регистрирующей дух заканчивающейся эпохи Сева: истории о «спокойной обыденности», получившие название «повседневность без конца» (owaranai nichijo) и истории о «возможном апокалипсисе», описывающиеся как «сотрудничество после ядерной войны» (kakusenso go no kyodosei).

К первым относились долгие телевизионные драмы и пародии на них, как например «Садзаэ-сан» (1969) и «Urusei Yatsura» (1981), – истории, которые приветствовали эту самую повседневность и ее безмятежность. Ко вторым – истории про бегство из этого скучного настоящего в более привлекательные прошлое или будущее – средневековый европейский сеттинг для девочек («Роза Версаля», 1979; «Леди, леди!», 1987), киберпанк и научная фантастика для мальчиков («Мобильный воин Гандам», 1979; «Акира», 1988), и что-то среднее – и для тех, и для других, – как например «Навсикая из долины ветров» (1984).

Горячим почитателем постапокалиптического мира и, в частности, манги по «Навсикае» был и Секо Асахара, основатель и лидер религиозной секты «Аум Синрикё», решивший в определенный момент, что мир заслуживает не спасения, а гибели за грехопадение того в бездну материализма, потребительской культуры, капитализма. «Аум Синрикё» привлекала в свои ряды как тех, кто не смог адаптироваться к богатому и безопасному обществу потребления, так и тех, кто, несмотря на достижение успеха (адвокат Аояма Есинобу, врач Накагава Томомаса), видел в окружении лишь место, погрязшее в пошлости, порочности и меркантильности, считая таким образом, что мир заслуживает только наказания, – во благо, разумеется, спасения.

Богатые становятся богаче, бедные остаются бедными, неинтересные люди бесконечно неинтересны, – и чтобы положить этому конец, требуется некая «последняя война», которая обернет все сущее в пепел, вызвав тот самый апокалипсис, после которого мир наконец-то очистится и станет лучше.

Кульминацией этой «веры» и становится террористический акт в токийском метро с применением зарина в марте 1995 года.