Время идёт неумолимо и независимо ни от мыслей, ни от чувств кого-либо, это очень точный и жестокий механизм, пожалуй, столь же жестокий, как и законы физики или биологии, но довольно очевидный, в отличии от перечисленных наук. И именно эта простата дарует ему ещё большую жестокость, даже занудность, в какой-то степени. Прошли часы и Ланг опомнился от происшествия и впредь особенно его и не вспоминал более, не «пережил» в полной мере, но проигнорировал его и все, что оно могло бы значить. Да и что тут значить? Это просто авария. Мир ведь полон случайностей, так почему человеческий мозг старается навязать им какое-то значение? Какая нелепость! Им следовало бы заняться делом, как господину Лангу, что уставший шёл с работы, правда, уставший, признаться, не от работы, а от этого самого похода с работы - к новой походке он до конца ещё не привык, но стремился к этому, и все же тратил много сил, впрочем, упрямства ему не занимать.

Одинаковые, идеально квадратной формы, плитки - единственное, что мелькало в глазах, обращённых на себя, вниз, впрочем, на других они были обращены изредка. Иногда, особенно, с недавнего времени, Людвигу казалось, что мир начинает сходить с ума, все вокруг него по-немногу начинают отдалять от себя устарелые, стойкие ценности и ту мораль, что так бескорыстно им служила все эти долгие годы, что была надёжна и проверена временем. И почему они просто не могут «жить и не тужить», как, например, какие-нибудь животные? Никто из них не пытается отринуть предписанное природой, они живут в порядке, потому и рядом с ними всегда благодать. Ощущать особенно нежные эмоции по отношению к животным не слишком поощряется, однако сам господин Ланг чувствовал признательность когда, к примеру, видел слаженную толпу муравьев или трудящихся пчёл.

Потребовалось приобрести продукты, но в магазине поблизости не наблюдалось марки хлеба для рабочих мужчин, потому пришлось ступать дальше, до следующей улицы. Это ведь не просто так: вся пища изготавливается по порядку и её состав должен отличаться, вероятно, «Розовая колбаса» предназначалась строго для женщин. Возможно, даже содержала вещества, ядовитые для мужчин, так и наоборот. Таким образом, и Людвиг без своей собственной марки колбасы для своего класса - уже не Людвиг.

Как бы не пытался он идти как обычно, с приподнятым подбородком, образующим прямой угол, кости будто потяжелели, сила тяжести давила на спину, словно пресс, а глаза спешили закрыться, как маленькие двери при сильном ветре в соответствующую сторону. Когда ступаешь по постоянно ровной и твёрдой поверхности - ноги твои твердеют, подобно ей, развивается плоскостопие и неприспособленность к любой неровности. Формируется уязвимость.

Каждый раз, когда ветер неизбежно отделял и подхватывал клок зализанных волос, господин Ланг чувствовал себя не в своей тарелке. Чувство было сравнимо с ощущением скорого поглощения кем-то другим, некий первобытный страх быть съеденным, уничтоженным, разрушенным. Он ходил по пятам за несчастным, что хотел лишь спокойной жизни.

Однако когда стопа его вновь приподнималась на определённый угол и становилась на тщательно выровненную поверхность - все становилось на свои места. С подобным успокоением рабочий зашёл в знакомый магазин, очистил подошвы обуви о миловидный коврик и размеренно зашагал вперёд, чуть задыхаясь, как слетевший с круга марафонец. Расположение бесконечных магазинных рядом товаров запоминалось как расположение пальцев на руках, даже будучи дома, тот представлял себя в магазине, среди этих идеально выстроенных рядов
и любовался ими. Молоко сразу же оказалось найденным, тщательно осмотренным со всех сторон, особенно Людвиг Ланг уделил внимание надписи спереди, пометке «для мужчин рабочего класса!» и сроку годности после чего, немного озадаченный тем, зачем после пометки так обязательно требуется восклицательный знак, дошагал до кассы.