TGViewer
Channel Public Channel
𝗥𝗢𝗨𝗙||𝐀.𝐑

𝗥𝗢𝗨𝗙||𝐀.𝐑

@allisonrouf

[06.06.25]
𝗖𝗼𝗻𝗻𝗲𝗰𝘁 @AllisonRouf_bot
𝗟𝗼𝘃𝗲 ...
𝗜𝗻𝗳𝗼 @AllisonRoufinfo
𝗔𝗿𝗰𝗵𝗶𝘃𝗲 @AllisonRouf61
Open in Telegram
Subscribers
55
Photos
1
Videos
0
Links
9
Recent Posts 20 shown
Post #273 13
𝗥𝗢𝗨𝗙||𝐀.𝐑 Пальцы мягко скользили по ткани, пока не наткнулись на крошечный, почти неощутимый разрыв в плотной материи между левой лопаткой и позвоночником. А сразу под ним, на нечто густое, влажное и обжигающе теплое. Эллисон медленно извлекла руку обратно на свет…
Ставим
Post #268 39
Пальцы мягко скользили по ткани, пока не наткнулись на крошечный, почти неощутимый разрыв в плотной материи между левой лопаткой и позвоночником. А сразу под ним, на нечто густое, влажное и обжигающе теплое.

Эллисон медленно извлекла руку обратно на свет канделябров.

На ее светлой, безупречной коже алела кровь. Но это была не просто кровь: темная, почти черно-рубиновая, она имела странную, вязкую текстуру, а от кончиков пальцев исходил едва уловимый, но отчетливый запах – резкая смесь горького миндаля и удушливого цветущего аконита. Точный, тонкий укол стилета или полой иглы, нанесенный рукой мастера ровно в нервный узел, усиленный мгновенным паралитическим ядом. Смерть настигла его посреди такта, за десятую долю секунды.

Эллисон медленно поднялась с корточек. Ее пальцы, испачканные темной кровью, слегка подрагивали от адреналина, но осанка оставалась безу
пречно прямой.

Она обернулась, медленно оглядывая людей.

Снизу вверх, сквозь мерцающее пламя люстр, замерший круг гостей казался галереей восковых фигур. Сотни прорезей для глаз взирали на нее из темноты своих масок: кто-то с диким страхом, кто-то с ллюбопытством.

Увидев темную, густую кровь на пальцах Эллисон, дамы в зале окончательно потеряли контроль над собой. Пронзительные женские крики разорвали тишину, и толпа в панике ринулась к массивным выходам. Люди толкались, давили друг друга, забыв о манерах и благородном происхождении. Все хотели лишь одного — сбежать из этого проклятого зала, где среди них затаилась смерть.

Эллисон мгновенно подскочила на ноги. В ее жилах забурлил адреналин. Игнорируя испуганные вопли, она возвысилась над беснующейся толпой, судорожно сканируя взглядом замерший в хаосе зал. Она искала человека, который мог совершить это дерзкое злодеяние.

И ее взгляд уцепился за деталь.

Среди общей суматохи и беспорядочного метания одна фигура двигалась слишком целенаправленно и слишком быстро. Девушка пробиралась вдоль края бальной залы, стремительно огибая паникующих аристократов.

Похоже, ее план пошел совершенно не так, как планировалось. Нападавшая рассчитывала на безупречную, тихую работу: забрать драгоценности, нанести незаметный укол парализующим ядом, который сработает лишь спустя время, и раствориться в темноте. Но яд подействовал слишком быстро, а пролитая кровь мгновенно разрушила всю маскировку.

– Стой! – выдохнула Эллисон.

Не теряя ни секунды, Роуф подхватила обеими руками тяжелый подол своего темно-бордового платья и побежала. Она буквально проламывалась сквозь толпу, с трудом протискиваясь между бледными, застывшими от ужаса людьми. Шелк рвался о пряжки мужских камзолов, кто-то протестующе кричал ей вслед, но Эллисон ничего не слышала – в ее ушах стучал пульс.

Она выскочила из бального зала в прохладный, погруженный в полумрак коридор поместья. Вдали, у самого поворота, на мгновение мелькнул темно-синий шлейф.

Преследование превратилось в настоящий сумасшедший лабиринт. Беглянка словно прекрасно знала план здания: она петляла по длинным, пустым галереям, где вдоль стен замерли старинные портреты и рыцарские доспехи, заставляя Эллисон следовать за собой по пятам. Стук каблуков разносился гулким эхом под высокими сводами.

Отчаянный подъем по узкой винтовой лестнице окончательно сбил дыхание. Лёгкие Эллисон горели огнем, ноги наливались свинцом, а коридоры верхнего этажа путались и сливались в единую темную полосу. Погоня за выскользнувшей из рук тенью заводила ее всё глубже в заброшенное крыло замка.

Задыхаясь, Эллисон влетела в какую-то просторную, погруженную во тьму комнату. Она резко остановилась, тяжело и рвано дыша, и прижалась спиной к дверному косяку.

Глаза жадно осматривали каждый угол, каждую глубокую тень между гобеленами. Тишина. В комнате никого не было. Но тут ее внимание привлекла тяжелая бархатная штора, плавно колыхавшаяся от ночного сквозняка.

За ней была открытая дверь, ведущая на высокий балкон.

Эллисон осторожно сделала несколько шагов вперед и вышагнула на холодный камень балкона. Ночной воздух приятной прохладой обжег ее пылающее лицо.

Роуф подняла взгляд. Высоко в темном небе горела полная, ослепительно-белая Луна, заливая все вокруг серебристым светом. Девушка подошла к резным каменным перилам и тяжело облакотилась на них, вглядываясь вниз, в погруженный в полумрак огромный сад.

В голове кружился рой мыслей: Куда она могла деться? Спрыгнула? Использовала левитацию? Внизу ведь густой кустарник...

Эллисон пыталась судорожно просчитать варианты побега убийцы, когда тишину ночи нарушил едва уловимый шелест шелка.

Она почувствовала движение сзади слишком поздно.

Эллисон только начала разворачиваться, когда ледяное, узкое лезвие стилета с жуткой, сдавленной легкостью вошло ей между лопаток, пробивая ткань бордового платья и вонзаясь глубоко в плоть.

Глаза Эллисон широко раскрылись от шока и дикой, парализующей боли. Из ее рта вместе с судорожным выдохом вырвались брызги горячей крови, запятнав рельефные каменные перила. Воздух мгновенно покинул легкие.

Кто-то сзади жестко перехватил её за плечо, одним резким, сильным движением развернул к себе и накренил назад, перевешивая через опасный край перил прямо над пропастью.

Затуманивающийся взгляд Эллисон наткнулся на лицо нападавшей.

Перед ней стояла она. Пэнси Паркинсон.

Пэнси уже успела избавиться от маски. Ее бледное, аристократичное лицо выглядело безупречным и спокойным, а иссиня-черные волосы идеально обрамляли острые скулы. В ее темных, как бездна, глазах не было ни капли страха, раскаяния или сомнений — только холодный, высокомерный расчет.

– Без обид, милая, – спокойно и даже с некоторой ленивой лаской произнесла Пэнси, склоняясь к самому лицу умирающей девушки. – Ты лезешь туда, куда тебе не следует.

С этими словами Пэнси безжалостно и до упора протолкнула нож глубоко в грудь Эллисон, пробивая сердце, а затем с отвращением толкнула ее ослабевшее тело прочь от перил — вниз, в зловещую темноту.

Паркинсон выпрямилась, вытащила платок, отряхнула слегка испачканные руки и небрежно бросила его вслед за жертвой.

Эллисон летела вниз, сквозь холодный ночной воздух, расправив темно-бордовое платье, словно подбитая птица. Серебряный свет Луны заливал ее лицо, а в широко распахнутых глазах, устремленных в бесконечное темное небо, постепенно и навсегда угасал цвет жизни.
Post #267 22
Золотой свет огромных хрустальных люстр дрожал и рассыпался тысячами искр на натёртом до зеркального блеска паркете бального зала. Воздух, казалось, был соткан из ароматов дорогого парфюма, воска тающих свечей, сладкого шампанского и едва уловимого запаха тайны.

Главное правило этого вечера было простым, но беспощадным: лица гостей должны быть закрыты.

Здесь не существовало имен, титулов, возраста и старых обид. Маскарад стирал границы, превращая реальность в изысканную иллюзию. Под сводами величественного зала кружились не люди, а образы. Маски из тончайшего фарфора, обтянутые тяжелым черным бархатом, украшенные золотой росписью, перьями экзотических птиц и сверкающими драгоценными камнями, заменяли лица. Кто-то прятался за ликом хитрой лисы, а чьи-то глаза холодно блестели из-под кружевных узоров полумаски домино.

Шёпот сотен голосов сливался в единый гипнотический гул. Люди говорили тише, чем обычно, словно боясь, что их узнают по тембру голоса. Но в этой тишине крылась невероятная смелость. Анонимность даровала свободу: скромники сегодня вели себя дерзко, заклятые враги обменивались любезностями, не подозревая, кто стоит друг перед другом, а влюбленные, чья связь в обычной жизни была под запретом, могли открыто касаться друг друга. Оркестр заиграл томительный, медленный вальс.

В одной из пар кружилась девушка. Её волосы благородного иссиня-чёрного цвета были уложены в идеальный, строгий пучок, обнажая точеную шею и плечи. Тёмно-синее платье из тяжелого шелка сидело словно вторая кожа, выгодно подчеркивая каждый изгиб ее фигуры, а серебряная маска, усыпанная крошечными сапфирами, скрывала лицо, оставляя открытыми лишь проницательные, насмешливые глаза.

Пэнси Паркинсон чувствовала себя в этом зале как хищница в загоне с сытыми овцами. Она кружилась в танце: сначала в руках статного лорда в бархатном камзоле, затем, повинуясь рисунку контрданса, легко скользила в объятия следующего кавалера. Музыка пленила, лишала разума, заставляла отдавать себя без остатка этому бесконечному хороводу огней и шелков. И в этом была главная слабость здешних гостей – тех, кто кичился своим древним родом, золотом и неприкосновенностью. Они настолько ослепли от собственной важности, что перестали чувствовать окружающий мир. Пэнси пользовалась этим филигранно.

Очередной поворот, легкое касание руки партнера, ее пальцы на секунду задерживаются у ворота его жилета — и тяжелая золотая булавка с редким изумрудом уже исчезает в потайном кармане ее юбки. Шаг назад, грациозный поворот спиной к проплывающей мимо надменной графине — тонкие ногти Пэнси почти невесомо, одним точным движением расстегивают крошечный замочек жемчужного колье, и нить тяжелых океанских жемчужин бесшумно соскальзывает в ее ладонь. Ни один взгляд не успевал уловить подвоха. Для нее этот танец был искусством воровства, издевательской насмешкой над их слепотой.

Бал шел безупречно.

Чуть поодаль, у высоких арочных окон, скользила взглядом по залу Эллисон. Она тоже получила приглашение на этот вечер, но держалась совершенно иначе. Ее темно-бордовое платье цвета выдержанного вина мягко струилось по телу при каждом шаге, переливаясь в свете свечей, а густые, роскошные волосы были свободно распущены по спине, спускаясь тяжелыми волнами ниже талии. Темная бархатная полумаска придавала ее чертам загадочность, скрывая спокойную, холодную настороженность.

Оркестр тем временем увеличил темп. Скрипки заиграли пронзительно, почти истерично, подводя вальс к своей оглушительной кульминации. Пары закружились еще быстрее, шлейфы платьев взметали вихри пыли, каблуки отбивали четкий, гипнотический ритм.

Дамы танцевали, а кавалеры кружились их, и одна из девушек  сделала шаг навстречу новому мужчине, приготовившись к новому изящному танцу. Но закончить движение ей не удалось.

Мужчина в маске льва вдруг резко сбился с шага. Его пальцы судорожно впились в воздух, из горла вырвался сдавленный, хриплый звук, и он с глухим, тяжелым грохотом рухнул прямо на зеркальный паркет, увлекая за собой стоявший рядом столик с хрусталем. Звон разбитого стекла эхом ударил по сводам зала.

Музыка захлебнулась и оборвалась на полуноте. Оркестр замер. Танцующие в панике отпрянули, образовав вокруг упавшего неровный круг. По бальному залу прокатился испуганный женский вскрик, утонувший в мгновенно повисшей, могильной тишине.

Золотая маска съехала с лица мужчины, обнажая застывшие, широко распахнутые в пустоту невидящие глаза.

Он больше не дышал.
Люди сразу переполошились.

Это было слишком громко, слишком внезапно и невыносимо публично для общества, привыкшего прятать любые грехи за закрытыми дверями будуаров и тихими шепотками в курительных комнатах. Бал раскололся надвое в ту самую секунду, когда тяжелое мужское тело с глухим, костяным стуком рухнуло на зеркальный паркет, увлекая за собой столик с тончайшим богемским хрусталем. Звон бьющегося стекла подействовал как спусковой крючок.

Дамы сдавленно вскрикивали, инстинктивно вскидывая ладони в шелковых перчатках к лицам, и, шурша тяжелыми подолами атласных и парчовых юбок, торопливо отступали назад, пока спины не упирались в холодные мраморные стены. Кавалеры замерли, напряженные, сбитые с толку; руки многих непроизвольно потянулись к внутренним карманам камзолов и фраков — туда, где покоились волшебные палочки или фамильное оружие.

Музыка захлебнулась на пронзительной, дрожащей ноте скрипки. Оркестр затих, словно музыкантам перерезали связки, и над залом повисла удушливая, наэлектризованная тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием десятков испуганных людей.

Кому верить?

Этот вопрос повис в воздухе тяжелее дыма от сотен оплывающих восковых свечей. Маски, которые еще несколько минут назад дарили упоительную свободу, дерзость и легкую тайну, в один миг превратились в пугающие, бездушные щиты. Фарфоровые, кожаные, украшенные бисером, золотом и павлиньими перьями — они скрывали не лица, они скрывали истину. Каждый в этом зале мог оказаться хладнокровным убийцей. Мужчина, который минуту назад шептал вам на ухо галантный комплимент, или дама, чей локоть случайно коснулся вашего в повороте контрданса, — под масками они все выглядели одинаково чужими и смертельно опасными. Доверие испарилось, оставив лишь животный, парализующий страх.

Эллисон Роуф была единственной, кто не сделал ни шагу назад.

Ее темно-бордовое платье цвета переспелой вишни мягко скользило по полу, когда она бесшумно вышла из оцепеневшей толпы. Свободно распущенные густые волны волос качнулись по спине, на секунду обнажив точеную линию шеи. Бархатная полумаска скрывала верхнюю половину ее лица, но линия губ была строго сжата, а в движениях не читалось ни тени паники – лишь ледяная, хирургическая сосредоточенность.

Она подошла к распростертому на полу человеку и плавно опустилась на корточки прямо перед ним.

Погибший лежал неестественно плоско, словно жизнь покинула его тело еще до того, как он коснулся пола. Золотая маска съехала набок, приоткрывая землисто-серый профиль, стекленеющие зрачки и тонкую нить слюны в уголке рта. Он не хрипел, не бился в конвульсиях – он просто оборвался, как перерезанная струна.

Эллисон не стала тратить время на проверку пульса на шее. Она наклонилась ближе, чувствуя, как от паркета веет холодом, и осторожно просунула узкую ладонь под спину погибшего, прямо сквозь складки тяжелого, шитого серебром бархатного камзола.
Post #266 34
💀💀💀🤩🤩🤩🤩🤩🤩🌹
⭐⭐⭐⭐⭐#𝘀𝗸𝗲𝘁𝗰𝗵
⭐⭐     With 𝐏𝐚𝐧𝐬𝐲 𝐏𝐚𝐫𝐤𝐢𝐧𝐬𝐨𝐧

Хорошая маска — это не просто кусок раскрашенного гипса, обтянутый бархатом, или изящное кружево, сплетенное искусным мастером. Это нечто гораздо более глубокое. Это негласный договор с собственной душой. Маска способна надежно скрыть то, что люди ни в коем случае не должны видеть: следы недавних слез, шрамы от старых обид, судорожно сжатые губы или вспышку ненависти в глазах. Но в то же время, парадоксальным образом, она делает совершенно противоположное – она сбрасывает оковы притворства. Под защитой безликого шелка человек наконец обретает смелость показать то, что всю жизнь боялся выставить напоказ: безумную страсть, опасную нежность или дикую, необузданную искренность.

Музыка разливалась по старинному поместью, словно живое существо. Она заполняла собой просторные анфилады комнат, поднималась к высоким лепным потолкам и мягко опускалась на плечи гостей. Скрипки плакали и смеялись, увлекая собравшихся в бесконечный, гипнотический водоворот звуков.

В огромном бальном зале люди танцевали. Движения их были безупречны: изящные, выверенные поклоны, глубокие, полные достоинства реверансы, идеальная осанка. Вся внешняя сторона этого вечера дышала строгим этикетом и безукоризненным благородством. Но лица... лица каждого без исключения были скрыты.

В этой тотальной анонимности крылась одновременно и величайшая слабость, и сокрушительная сила этого вечера.

В чем была его сила?
В абсолютной, пьянящей свободе. Без масок эти люди были заложниками своих фамилий, титулов и ожиданий общества. Лорд не мог открыто заговорить с нищей поэтессой; замужняя леди не имела права бросить долгий, многозначительный взгляд на юного аврора; непримиримые враги были обязаны обмениваться холодными колкостями. Но сегодня маски уравняли всех. Исчезли сословия, стерлись прошлые грехи.

Под прикрытием полумасок люди дышали полной грудью. Они могли шептать безумные признания, прикасаться к чужим ладоням чуть дольше положенного и танцевать так, словно этот танец был последним в их жизни. Маска даровала им силу быть настоящими, пусть даже всего на одну ночь.

Но в этом же крылась и смертельная слабость.
Анонимность лишала защиты. Когда ты не видишь лица своего собеседника, ты становишься уязвим.

За маской прекрасного ангела мог скрываться коварный лжец, готовый вонзить нож в спину. Под личиной благородного рыцаря мог прятаться тот, чьи помыслы чернее самой безлунной ночи. Вглядываясь в прорези для глаз, гости отчаянно пытались разгадать, кто стоит перед ними, но видели лишь блеск зрачков и застывшую фарфоровую улыбку. Доверие в этот вечер стало самой дефицитной монетой. Каждый шаг был прогулкой по тонкому льду: ты мог подарить свое сердце человеку, которого в обычной жизни презирал, или пройти мимо того, кого искал долгие годы, так и не узнав его под чужой личиной.

Шорох тяжелых подолов платьев, стук каблуков по паркету и приглушенный шепот создавали атмосферу прекрасного, но пугающего сна. Люди кружились в вальсе, обнимая призраков и целуя тени. Они добровольно отказались от своей индивидуальности, чтобы примерить чужие роли, и в этом добровольном безумии поместье маскарада продолжало жить своей собственной, таинственной жизнью, заставляя каждого балансировать на грани между сладкой ложью и обнаженной правдой.
Post #247 133
Перед ним лежали документы, карты, несколько старых книг и раскрытый металлический футляр. Рядом находился небольшой предмет, настолько непримечательный, что его можно было принять за бесполезный магловский хлам.

Никаких чар,никакого свечения,никакого магического отклика.

Мужчина уже несколько раз пытался проверить его заклинаниями, но артефакт оставался совершенно безучастным. Он взял его в ладонь и поднялся. Подойдя к окну, мужчина внимательно осмотрел вещь при лунном свете.

Именно тогда дверь медленно приоткрылась. Послышался стук каблуков. Женщина вошла внутрь и сразу же закрыла дверь изнутри.

– Ковэн, – произнесла она негромко. – Я нашла то, что нужно.

Мужчина обернулся. На его лице не дрогнул ни один мускул.

– Уверена?

– Более чем.

Женщина положила на стол небольшой свёрток, перевязанный чёрной лентой. На восковой печати красовался знакомый фамильный герб.

Ковэн несколько секунд смотрел на неё.
На последних словах женщина усмехнулась. Ковэн снова посмотрел на странный артефакт.

– Он будет доволен, – сказала она почти шёпотом.

В комнате повисла тишина. Ковэн положил артефакт на стол.
– Приступай
Post #246 96
Будущим владельцем фамильного состояния, поместья и имени, которое его семья носила уже несколько поколений. От него ждали многого. Но Эллисон ждали ещё большего. Потому что наследника достаточно было воспитать достойным. А младшую дочь требовалось сделать безупречной. Ей предстояло стать украшением семьи.

Правильная осанка, правильная речь, правильный поклон, правильный выбор слов, правильные знакомства, правильные взгляды, правильные друзья.

Особенно последнее. Именно поэтому воспитанием Эллисон занималась миссис Лора Вонг. Женщина обладала той разновидностью строгости, которая не нуждалась в повышенном голосе.

Увесистая, всегда безупречно одетая, с идеально уложенными чёрными волосами, она могла заставить ребёнка замолчать одним взглядом. Она преподавала Эллисон всё.Этикет,историю магии,чары,зелья,трансфигурацию,древние семейные традиции.

И, конечно же, то, что в семье считалось самым важным, — понимание собственного места. Причина нынешнего наказания была, по мнению Эллисон, совершенно ничтожной.

Она разговаривала с маглорождённой девочкой. Всего лишь разговаривала. Но для родителей это стало почти семейным позором. А потому на пергаменте уже второй день появлялась одна и та же фраза:

«Я не должна общаться с грязью».

Сколько раз она её написала, Эллисон давно перестала считать.

Двести? Триста? Больше?

Чернила уже впитались в дерево стола, а пальцы ныли от постоянного движения пера. Она не ела почти двое суток. Но просить о еде здесь было бесполезно. В этом доме голод считался меньшей проблемой, чем непослушание.

Иногда наказание доставалось и Адаму. Несмотря на то что он был идеальным наследником, у него имелась одна непростительная слабость — квиддич.

Парень играл за Слизерин и играл превосходно. Вот только родители считали подобное увлечение недостойным будущего главы рода. По их мнению, наследнику полагалось заниматься политикой чистокровных семей, изучать родословные, магическое право и экономику. А не летать на метле по полю.Тем не менее Адаму многое прощалось.

Он был сыном,наследником,фамильным продолжением. Эллисон же таких поблажек не имела. Наконец последний луч солнца исчез за горизонтом. Щёлкнул замок,дверь открылась,по коридору раздались тяжёлые шаги. Миссис Вонг вошла в комнату.

– Надеюсь, ты хотя бы со второго раза поймёшь то, что тебе пытаются объяснить, – холодно произнесла женщина.

Она подошла к столу и забрала пергамент. Несколько секунд изучала написанное. Затем положила перед Эллисон палочку.
– Можешь идти.
Она сделала паузу.
– И постарайся завтра не заставлять меня повторять всё заново. Не позорь свою семью.

Дверь закрылась,щёлкнул замок. Эллисон наконец получила возможность покинуть комнату. В коридоре было непривычно тихо. Дом выглядел так, будто в нём никто не жил. Высокие потолки,портреты предков в тяжёлых золотых рамах,старинные гербы,фамильные девизы,тёмное дерево,серебряные подсвечники.

И бесконечное ощущение, что за каждым углом кто-то наблюдает.

Когда Эллисон добралась до своей спальни, она обнаружила там Адама.

Он сидел на краю кровати, скрестив руки на груди.
– Сколько?

– Двое суток, – устало ответила Эллисон.

Адам ничего не сказал. Он только посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на дверь. После этого поднялся. У письменного стола стоял поднос. Он принёс его заранее.

На нём была горячая еда, чай и несколько сладостей, которые в обычные дни детям разрешали есть только после ужина.

Адам поставил поднос рядом с ней.
– Тебе одиннадцать, — тихо сказал он. – А тебя уже заставляют учить программу седьмого курса.

Он усмехнулся.
– Хотя, возможно, они просто решили отыграться на тебе за факультет. – Парень посмотрел на неё. – Единственная Гриффиндорка в семье. Считай, историческое событие.
Он сел обратно на кровать. На несколько секунд повисла тишина.

Затем Адам покачал головой.
– Знаешь, что самое смешное?
Он взял со стола её учебник и пролистал несколько страниц.
– Папа сегодня утром рассказывал дяде Генри, что наша семья никогда не допустит, чтобы дети забывали свои корни.
Адам усмехнулся.
– При этом никто из них даже не заметил, что ты уже второй день ничего не ешь.
Он захлопнул книгу.
– Для них главное, чтобы ты правильно написала эту проклятую фразу.

За дверью послышались далёкие голоса взрослых.

Адам мгновенно замолчал. Оба знали эти голоса,родители вернулись. В коридоре послышались шаги. Спокойные,размеренные.
И слишком знакомые.

Адам быстро убрал поднос с края кровати, словно опасался, что даже его присутствие может стать поводом для нового наказания.

Ручка двери медленно повернулась. На пороге появилась мать. Она окинула комнату холодным взглядом.
– Адам.

– Да, матушка?

– Завтра утром у тебя занятия с отцом.

– Я помню.

Женщина перевела взгляд на Эллисон.
– А ты. Завтра после завтрака продолжишь занятия с миссис Вонг.

Адам едва заметно напрягся.
Мать уже собиралась уйти, когда остановилась.
– И ещё.
Она посмотрела на сына.
– Совет попечителей собирается через три недели.

Адам поднял взгляд.
– Я должен присутствовать?

– Разумеется. Ты наследник.
На последнем слове в её голосе прозвучала особая гордость. Затем женщина снова посмотрела на Эллисон.
– А тебе следует запомнить, что у каждого члена семьи есть своё предназначение.

Дверь закрылась,Адам несколько секунд молчал. Потом тихо произнёс:
– Вот видишь?

Он посмотрел в сторону двери.
– Они уже решили, кем мы будем.

На его лице появилась короткая, почти незаметная усмешка.
– Только забыли спросить нас.

Вскоре Адам вышел из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь. Эллисон осталась одна. Усталость наконец взяла своё: стоило голове коснуться подушки, как веки налились тяжестью, а мысли начали расплываться. Где-то далеко в поместье тикали старые часы, отсчитывая секунды до нового дня. Дом постепенно погружался в сон.

Тишина разливалась по длинным коридорам, скрываясь между высокими колоннами и тяжёлыми бархатными портьерами. Внизу, в хозяйственных помещениях, несколько домовиков продолжали работу. Они осторожно протирали оконные рамы, полировали серебро и вытирали пыль с фамильных портретов. Их движения были почти бесшумными. Каждый из них прекрасно знал: в этом доме даже случайно разбитая чашка могла обернуться наказанием. На некоторых руках виднелись старые ожоги и свежие перевязки, но никто не жаловался. Здесь жалобы считались проявлением неблагодарности. Адам шёл по коридору, сжимая в руке перчатку для квиддича. Он остановился у высокого окна и посмотрел во двор.

Ночью фамильное поместье казалось особенно величественным. Чёрные силуэты деревьев, каменные статуи, герб семьи над центральными воротами — всё напоминало о том, сколько поколений прожило здесь до них. В последние годы над семьёй словно сгущались тучи.

Разговоры взрослых становились тише, двери кабинетов всё чаще запирались, а письма приходили в запечатанных конвертах с фамильными печатями. Иногда отец мог несколько часов разговаривать с незнакомцами, после чего слуги получали приказ никого не впускать в западное крыло. Адам не задавал вопросов. Пока.

Квиддич оставался единственным местом, где он мог забыть обо всём этом. На поле не существовало родословных, семейных обязательств и бесконечных разговоров о будущем наследника. Там существовали только ветер, метла и ощущение свободы. Но даже это постепенно отнимали.

Ему едва исполнилось столько, чтобы считаться достаточно взрослым для серьёзных семейных разговоров, а от него уже требовали поведения будущего главы рода. Четвёртый курс Хогвартса, занятия, семейные встречи, история рода, магическое право, дуэльная подготовка, список обязанностей становился длиннее с каждым годом. А что будет дальше? Адам не знал.

Он наконец дошёл до своей комнаты, запер дверь и бросил перчатку на кресло. В тот же момент где-то в другом конце поместья раздался едва слышный щелчок.

Далеко от спален, за двумя коридорами и тяжёлой дубовой дверью, находилась комната, которую детям строго запрещалось посещать. За массивным столом сидел мужчина.
Post #245 58
⭐  🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩
🤩🤩🤩🤩  #𝗿𝗼𝗹𝗲𝗿𝗽𝗼𝘀𝘁

Тик-так. Тик-так.
В тишине комнаты звук старого тонометра казался почти оглушительным.

Комната была пуста — если не считать массивного письменного стола из тёмного дерева и единственного стула, стоявшего перед ним. На стуле уже второй день сидела Эллисон.

Единственное окно выходило на восток. Утренний свет медленно скользил по мраморному полу, касался края стола и ложился золотистой полосой на пергамент. Пока солнце оставалось над горизонтом, дверь была заперта. Таков был порядок. В этом доме вообще всё имело порядок.

Время завтрака. Время занятий. Время практики заклинаний. Время чтения. Время ужина. Даже время, когда детям позволялось отдыхать. Отдых, правда, считался привилегией, а не правом.

Как только последний солнечный луч исчезал за горизонтом, замок тихо щёлкал. В комнату входила миссис Вонг. Её тяжёлые, размеренные шаги раздавались по коридору ещё до того, как открывалась дверь.

Она подходила к столу, не произнося ни слова, и вырывала из рук ребёнка пергамент — иногда даже тогда, когда строчка ещё не была закончена. Её взгляд скользил по написанному. Если результат её устраивал, она молча клала пергамент на стол и уходила.

Если нет — не говорила ничего. Просто разворачивалась. Дверь закрывалась, щелчок замка и снова ночь.На рассвете всё начиналось сначала.

Пергамент, перо, чернила.
И одна и та же фраза.

Снова. И снова. И снова. У такого наказания было только два исхода: миссис Вонг наконец решала, что урок усвоен, либо ребёнок просто переставал быть способен держать перо в руках.

В тот день на стуле сидела Эллисон. Она была младшим ребёнком семьи. В доме, где фамилия значила больше характера, а происхождение больше желаний самого человека, место каждого было определено ещё до его рождения. Адам был наследником, сыном, продолжателем рода.
Post #222 129
Бьянка - Мулен РужБьянка
🎀🎀🎀  🎀🎀🎀🎀🎀❤️‍🩹
💀💀💀#𝗰𝗼𝗻𝗻𝗲𝗰𝘁
Ты любишь пачки, лак, и тушь.
Ты танцуешь мулен руж Королева кабаре, слушай.🤩
Твои тонкие чулки, и огромные глаза
🩸🩸🩸
Ты взяла меня за за… душу.
Мне твой проезд и френч канкан. Выгорает чемодан, самый толстый чемодан
Евро.

⭐⭐⭐⭐⭐⭐⭐⭐
⭐⭐⭐⭐⭐⭐⭐⭐
Post #177 151
Девушки поджали губы, кивнули и, чувствуя, как внутри всё сжимается от холода, поднялись по лестнице на первый этаж. Из коридора уже доносились звуки – негромкие голоса, осторожные шаги. Семью, похоже, разбудили. Сквозь общую тревогу пробивалось щебетание девочек, ещё обсуждающих свои сны, и тихие, осторожные слова Николая, обращённые к жене. Эти звуки жизни, такие обыденные, теперь звучали пронзительно хрупко.

Эллисон и Миллисента зашли в свою комнату и закрыли дверь. Потушив свечу, они легли. Усталость взяла своё, и вскоре обе уже давно видели сны, погрузившись в мир, где не было ни тревог, ни шагов в коридоре.

Вдруг по дому прокатился резкий, оглушительный звук – будто что-то тяжёлое с грохотом придвинули к их двери. Эллисон распахнула глаза. Сев в кровати, она уставилась на дверь. Светлая полоска, пробивавшаяся из-под неё, исчезла. Кто-то забаррикадировал их снаружи.

Дрожащими руками Эллисон подползла к Миллисенте, тряся её за плечо.

– Эллисон, отстань, нам же сказали спать... – пробормотала Миллисента, пытаясь отмахнуться.

Но Эллисон не унималась, и Миллисента наконец села в кровати, протирая глаза.

– Посмотри на две...

Договорить Эллисон не успела. Воздух прорезали жуткие, разрывающие душу крики. А за ними сухие, беспощадные выстрелы, раздающиеся эхом в пределах дома, словно удары молота по наковальне.

Обе девушки вскочили, подбежали к двери, как один человек. Сна не было уже ни в одном глазу, только чистый, первобытный ужас. Они дёргали ручку, толкали изо всех сил, но дверь, открывавшаяся наружу, оставалась неподвижной. Кто-то надёжно подпер её, запечатав их в этой маленькой комнате, в этой ловушке. Сколько бы они ни давили, она не открывалась.

Утратив последнюю, отчаянную надежду открыть дверь, девушки медленно осели на пол, прижавшись друг к другу. Крики стихли так же внезапно, как и начались. Выстрелы замолкли.

Наступила безумная, гнетущая тишина. Она была куда страшнее любой какофонии. Тишина, от которой звенело в ушах, которая давила, заставляя их сердца биться быстрее и отчаяннее.

Они слышали лишь собственные прерывистые дыхания, заглушённые стуком сердца. Извне не доносилось больше ничего. Только быстрые, удаляющиеся шаги, растворяющиеся в этой мёртвой, давящей пустоте.

Они не знали. И, возможно, никогда не узнают. Что с этой ночи история царской семьи закончена жирной, красной точкой, вычерченной кровью в тишине уральской ночи. И они, две служанки, были лишь свидетелями. Беспомощными, изолированными. Запертыми в своей комнате, они остались наедине с холодом наступившей тишины и безмолвным, кровавым секретом, который навеки запечатал этот дом.
Post #176 92
💀💀💀🤩🤩🤩🤩🤩🤩🥀
⭐⭐⭐⭐⭐#𝘀𝗸𝗲𝘁𝗰𝗵
⭐⭐   With𝐌𝐢𝐥𝐥𝐢𝐜𝐞𝐧𝐭 𝐁𝐮𝐥𝐬𝐭𝐫𝐨𝐝𝐞
💀Тишина ночи обволакивала особняк Ипатьева, даря обманчивое спокойствие. В комнатах, казалось, царил глубокий мир: лишь тихое детское сопение нарушало сонную дрёму, унося юные души в далёкие миры, где принцессы и рыцари ждали своих историй. Девочки крепко обнимали одеяла, путешествуя по своим снам, таким ярким и беззаботным.

Взрослые дышали мерно и глубоко, каждый погружённый в свою вселенную воспоминаний, где ушедшие годы переплетались с тенями далёкого детства. Каждый уголок дома, казалось, был укутан в это личное, почти сакральное безмолвие.

Лишь в дальней, плотно закрытой комнате мерцал слабый огонёк свечи. Вокруг него, словно два призрака, сидели две служанки. Эллисон, с сосредоточенным лицом, осторожно водила пальцем по деревянной поверхности стола, вычерчивая невидимые узоры, пока рядом, почти уже спавшая, Миллисента подперла кулаком щёку, неотрывно глядя на трепетное пламя. Лампы были потушены,слишком много энергии, которую так трудно найти и так легко растратить.

– Эллисон, почему мы не спим до сих пор? – Голос Миллисенты был сонным, едва слышным шёпотом. Она еле открыла глаза, всматриваясь в подругу. Она знала ответ, но подсознательно хотела услышать его подтверждение, надеясь, что её память не подводит, что это всего лишь дурной сон, а не проступающая реальность.

– Сказали не спать, – тихо, но твёрдо ответила Эллисон, её взгляд скользнул к двери. В нём читалось ожидание, но чего именно, она и сама не могла понять. – Сказали быть готовыми. К чему – не сказали. И Николая с его семьей будить не должны.

Слова повисли в воздухе, такие простые, но такие зловещие. И тогда они услышали их. Шаги. Отчётливые, тяжёлые, приближающиеся к их комнате.

Эллисон резко толкнула Миллисенту в плечо. Сон моментально слетел с обеих девушек. Они встали, выпрямившись, Миллисента крепко сжала кулаки, чтобы не закрыть глаза.

Дверь отворилась. В проёме возник глава охраны особняка. Его взгляд скользнул по девушкам, задержавшись на их напряжённых, полных невысказанных вопросов лицах.

– Прекрасно, не уснули, – его голос был холоден, как зимний ветер. – За мной.

Он развернулся и двинулся к лестнице. Девушки, не смея задать ни единого вопроса, молча последовали за ним. Втроём они спустились в подвал, который был слабо освещён тусклыми свечами, отбрасывающими причудливые тени на сырые стены.

– В городе неспокойно, – сообщил мужчина, скрестив руки на груди. Его голос был лишён всяких эмоций, ни одна нота беспокойства не промелькнула в нём, когда он говорил о возможной опасности для семьи. – Подготовьте подвал к приёму семьи Николая. Возможна атака на дом, поэтому мы спустим их сюда. Думаю, стоит расставить стулья, дабы они не стояли.

Девушки обменялись быстрыми, тревожными взглядами, но их немой протест растворился в воздухе. Ослушаться было невозможно. Мужчина встал у лестницы, наблюдая за их работой с бесстрастным видом.

Миллисента доставала из кладовки тяжёлые деревянные стулья, осторожно расставляя их по периметру, пока Эллисон метлой сметала пыль с земляного пола. Закончив, они одновременно подняли головы, ожидая дальнейших указаний. Начальник охраны кивнул, словно оценивая безупречно выполненную работу.
– Поднимайтесь к себе, можете спать.

– А разве мы тоже не должны спрятаться в подвале, если возможна атака? – Миллисента не выдержала. Её голос дрогнул. Эллисон посмотрела на неё, затем перевела взгляд на мужчину, напрягшись в ожидании ответа.

Мужчина помолчал, явно обдумывая их дерзкий вопрос.
– Атака лишь возможна, – наконец произнёс он, и в его голосе прозвучало нечто, что заставило девушек вздрогнуть. – Поэтому их спрятать важнее, чем слуг. Поднимайтесь.
Post #119 158
🤩🤩🤩🤩 🤩🤩
🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🌟
➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿
Воспоминания (3) 🌟
Фио на английском
Ссылка на днвеник
Фанкаст

С кем пишу:
Lian Confrer
Stephanie Bronte
Tracey Davis
💀💀
Переписка(2) 🌟
Фио на английском
Ссылка на днвеник
Фанкаст

С кем пишу:
Pansy Parkinson
Rudolphus Lestrange
💀
Зарисовка(3)🌟
Фио на английском
Ссылка на днвеник
Фанкаст

С кем пишу:
Katerina Romanof
Millicent Bulstrode 🤎
Blaise Zabini
💀
Музыкальный пост(2) 😘
Фио на английском
Ссылка на днвеник
Фанкаст

С кем пишу:
Fay Dunbar 🤎
Harry Potter

⭐
🌟
𝐈𝐌𝐏𝐎𝐑𝐓𝐀𝐍𝐓: Посты будут выпускаться не в одну неделю, а минимум две-три, ведь вдохновение черпать где-то нужно.
Post #61 193
💀⭐🌟🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩
⭐⭐⭐⭐  #𝗵𝗲𝗮𝗱𝗰𝗮𝗻𝗼𝗻
🌟Эллисон, с самого своего рождения, была окружена ореолом чистокровной магии, пропитанной вековыми традициями и незыблемыми убеждениями.

😏Однако судьба, а точнее шляпа, распорядилась иначе. К удивлению и, возможно, лёгкому разочарованию родителей, Эллисон оказалась на Гриффиндоре.

🌟Её старший брат, Адам, был совсем другой историей. Он, как и ожидалось, носил зелёные и серебряные цвета Слизерина. Но в отличие от многих своих однокурсников и даже родителей, ему в вопросах факультетской вражды. Его больше интересовали собственные увлечения и, конечно, квиддич.

😏На поле Адам был настоящей звездой. Он занимал позицию охотника и был, одним из лучших  игроков в квиддич на своём факультете.

🌟Эллисон и Адам родились под солнцем Кубы, где воздух был пропитан запахом моря и ритмами сальсы. Однако их родители, движимые амбициями и стремлением к "элитному" обществу, вскоре после рождения детей приняли решение перебраться в чопорный и серый Лондон. Они искали не просто новый дом, а место, где чистокровность и статус имели бы наивысшую ценность, место, достойное их и их убеждений.

😏На Гриффиндоре Эллисон нашла не только свой факультет, но и страстное увлечение — Защиту от Тёмных Искусств. Часто, после занятий, Эллисон, набравшись смелости, обращалась к профессору Макгонагалл. Хоть суровая, но справедливая деканша Гриффиндора и не преподавала этот предмет, она с искренним интересом поддерживала разговоры со своей подопечной.  Несмотря на свой плотный график и постоянную занятость, Макгонагалл всегда находила несколько минут, чтобы обсудить с Эллисон нюансы защитных заклинаний, стратегию противодействия тёмным волшебникам или просто выслушать её размышления. 

🌟У Эллисон была страсть к магловской музыке. Ритмы, мелодии и тексты, совершенно чуждые миру волшебников, захватывали её воображение. Это было её маленькое бунтарство против строгих правил чистокровного общества, которое презирало всё, что не было магическим. И в этом ей помогал никто иной, как её старший брат Адам. Несмотря на свои слизеринские корни и общую с родителями чистоту крови, Адам был удивительно понимающим и любящим братом. Он знал, как много для Эллисон значила эта музыка, и иногда, тайком, он умудрялся приобретать для неё новые альбомы или кассеты из магловского мира.
🌟
Post #16 231
🍼🔤🔤🔤🔤
🔡🔡🔠🔠🔠🔠🔠

🤩Я единственная с фанкастом
Арианы Гринблатт
у вас. Вы единственные с вашим фк у меня
🤩Я принимаю только вселенную Гарри Поттера в том числе дневники в которых вообще нет определённого фд.
🤩Обязательный взаимный актив.
Мне не нужен коннект с мертвым дневником
🤩Могу отказать в коннекте без объяснения причины.
🌟
Older posts →

About this channel

How can I read @allisonrouf without a Telegram account?
TGViewer shows the public web preview Telegram publishes for 𝗥𝗢𝗨𝗙||𝐀.𝐑: recent posts, photos, videos and the subscriber count, with no app, login or account.
How many subscribers does 𝗥𝗢𝗨𝗙||𝐀.𝐑 have?
𝗥𝗢𝗨𝗙||𝐀.𝐑 (@allisonrouf) has 55 subscribers on Telegram, refreshed roughly every 30 minutes.
Does 𝗥𝗢𝗨𝗙||𝐀.𝐑 know I viewed it here?
No. Public channel previews carry no viewer identity, and TGViewer has no accounts or tracking of what you look up.
Threads Profile ViewerView any public Threads profile without an account.Open ThreadLook →Writing with AI? Make it sound human.Metric37 rewrites AI drafts so they read naturally. Free AI detector, 1,500 words free.Try Metric37 →