Мне кажется, было бы круто при знакомстве показывать друг другу плейлисты.

Это моя мечта, честно. После дцати свиданий у меня уже почти готовы карточки с ответами на самые популярные вопросы:

- да, я из Москвы, но живу в Берлине
- да, вот так отлично я выучила немецкий
- да, я журналистка
- люблю есть, путешествовать и анекдот про Пупу и Лупу
- нет, мы не поедем сегодня ко мне, и к тебе тоже не поедем.

Но вот плейлист может рассказать о тебе буквально все. Это 100% твоя история.

В моем плейлисте за Нирваной идут Воровайки, потом идет турецкий рэп, потом Йерушалаим шель захав, потом Эд Ширан, потом Григ, Гости из будущего, Kaleo, Меги Гогитидзе, потом одна и та же песня в десяти аранжировках.

Но некоторые треки — особенные.

«Наш сосед» Эдиты Пьехи
Сокольники, мне пять лет, на мне классный комбинезон, на маме самые красивые красные туфли, и мы вместе идем кататься на колесе обозрения. К рукам прилипает сахарная вата, на колесе мне немного страшно, и я закрываю глаза. Но мама сразу же берет меня за руку и шепчет в ухо «С тобой ничего не может случится, пока я рядом».

«Девушки как звезды» Губина
Мне девять, у меня модные гетры и коллекция плакатов модных звезд. Мы танцуем у одноклассницы дома, у нее помимо гетров есть еще и музыкальный центр — невиданная роскошь для нашей семьи. Представляю, что эту песню посвящает мне Д., самый популярный мальчик в классе, до которого мне — с толстыми очками и в связанной бабушкой жилетке — почти как до звезды.

«Мой рок-н-ролл» Би-2
Мне двенадцать, я зажигаю на дискотеке в летнем лагере, и меня впервые приглашает мальчик на медленный танец. У него холодные руки, а у меня предательский короткий топ, но я не знаю, можно ли попросить его руки сдвинуть. Он два раза наступает мне на ногу, я вздрагиваю от каждой его попытки приблизиться хотя бы на сантиметр, чтобы сократить пионерское расстояние между нами — но я очень счастлива.

«Снег над Ленинградом» Таривердиева
Новый год, мы сидим за столом, мама в шуршащем шелковом платье посыпает сахарной пудрой шарлотку, папа в белой рубашке и при галстуке открывает шампанское, я судорожно пытаюсь замыть пятно от майонеза на парадно-выходном платье, потому что знаю, что мне влетит, потому что такое платье у меня одно. Где-то на фоне у Бунша в сотый раз крадут замшевую куртку, за окном валит снег, вот-вот откроется святая святых — румынская стенка, и из нее торжественно извлекут семейный хрусталь. Через пять лет я успешно расколочу половину этого хрусталя во время домашней вечеринки, через десять лет — Новый год совпадет с сороковым днем с маминой смерти, через двадцать — не станет румынской стенки, а я буду открывать шампанское в тысячах километров от дома.

Стоит мне лишь услышать первые ноты этих песен, и я буквально проваливаюсь в те времена — когда деревья были большими.