Про Берлин, июль и счастье

Этим июлем я ощутила абсолютное счастье. Ощутила его в очень конкретный момент, без пяти минут полдесятого на пути из магазина домой.

Во-первых, после шести месяцев зимовки (и немного весновки) в Вене просто прийти в магазин в девять, десять или даже одиннадцать — это уже половина счастья. Во-вторых, в магазине рядом с домом была обнаружена вся палитра немецкого пива, от темно-темных до светло-светлых и обратно. Честно: я очень по нему скучала. Не то чтобы в Вене было плохое пиво — но мне ближе пиво немецкое. Вообще удивительное осознание спустя четырех лет Hassliebe с Германией — мне ближе все немецкое. Точнее, берлинское (кроме пива, ибо берлинское пиво должно быть как можно дальше от всех, кто хоть чуть-чуть разбирается в хмелепродуктах). Берлинские улицы мне ближе. Люди берлинские. События берлинские. Берлинское все.

И вот, я шла по берлинскому тротуару в свою берлинскую квартиру — и была по-берлински очень счастлива. Счастлива запахом травы, который наступал на меня из темноты. Счастлива хохочущей девушкой в короткой бежевой юбке, которая издалека производила впечатление отсутствия таковой в принципе. Счастлива двумя встречными мужчинами, говорившим по-русски. Мужчины очень громко спорили, пойдет ли Гене светлая кепка, если его лицо чуть круглее, чем хотелось бы. Выглядели они как люди, толк в моде знающие: футболки, укороченные ровно настолько, чтобы слегка обнажить живот, который нависал над джинсовыми бриджами, в светлых кожаных мокасинах и с черными барсетками.

А я была счастлива даже ими. Я шла по берлинской улице, на которой теперь гордо живу, шла мимо Biergarten, шла мимо смешного жука Volkswagen, на котором уже лежало несколько предсентябрьских листов, шла мимо громкого смеха людей в этом Biergarten, мимо бликов фонарей на их лицах, шла мимо смешной вислоухой собаки, бежавшей мне навстречу, шла мимо трактора, потому что берлинская улица не может существовать без ремонта, шла мимо квартир без занавесок, чуть-чуть подглядывая в окна, где люди жили свою берлинскую жизнь.

Шла — и была очень счастлива.

Но в глубине души я знала, что я счастлива не потому, что в магазине обнаружилось столько разного пива. И не потому, что в этот магазин я могу пойти в девять, в десять, в одиннадцать. И не потому, что Biergarten задевает немецкие струны моей чуть-чуть уже немецкой души.

Все это казалось счастьем, потому что я была уже счастлива. Счастлива весь июль. Весь этот долгий и одновременно очень короткий берлинский июль — потому что в этом берлинском июле случилось кое-что очень большое, очень хорошее, очень светлое, счастья от которого хватит и на пиво, и на Biergarten, и на тракторы, и на квартиры. И на очень-очень много июлей вперед.