В этом году я много работаю (очень) и много учусь. Учусь строить бизнес, руководить людьми, учусь не сходить с ума каждый раз, когда все идет наперекосяк.

А еще учусь писать, медленно и не всегда верно ползу в сторону своего будущего романа.

Делюсь отрывком, который туда должен по замыслу моему войти. Но войдет ли и склеится ли — одному тому, чье имя мы не поминаем в суе, известно.

🔴🔴🔴

«Снег над Ленинградом»

Новый год, мы сидим за столом, мама в шуршащем шелковом платье посыпает сахарной пудрой шарлотку, папа в своей любимой блестящей рубашке цыганского барона неестественно-синего цвета открывает шампанское, я судорожно пытаюсь замыть пятно от майонеза на парадно-выходном платье, потому что знаю, что мне влетит, потому что такое платье у меня одно. Пятно противно жирное, я усиленно тру его, заперевшись в ванной, но пятно как будто бы срослось с платьем и оттираться не собирается.

Где-то на фоне у Бунша в сотый раз крадут замшевую куртку, за окном валит снег, вот-вот откроется та самая румынская стенка, и из нее торжественно извлекут семейный хрусталь.

Папа обязательно скажет, что хрусталь еще дореволюционный, мама обязательно начнет спорить, что хрусталь прабабушка вынесла из советской ведомственной столовой. Они обязательно немного поспорят, мама — убеждения коммунистка — наречет революцию благом, папа — правнук одного из графьев Киселевых — в этом революционных откажет, но потом они усядутся как всегда рядом, крепко сжав большие пальцы друг друга.

Через пять лет я успешно расколочу половину хрусталя в угаре первой (и единственной) домашней вечеринки, через десять лет — Новый год совпадет с сороковым днем с маминой смерти, через двадцать — не станет румынской стенки, и я буду открывать шампанское в тысячах километров от дома.

А снег Таривердиева будет по-прежнему идти. Только далеко-далеко.

🔴🔴🔴