Про встречу одноклассников как мерило всего

Моя бабушка, убежденная коммунистка, мерила все партсобраниями. «А если завтра партсобрание? А мы еще план не выполнили!» Партсобрания как класс перестали существовать задолго до моего рождения, но бабушка продолжала исправно пугать пятилетнюю меня гневом товарища Сталина и осуждением старых большевиков.

Я выросла, убедилась, что товарищ Сталин до меня уже не доберется, и вообще есть к нему вопросики, как говорит Ваня Усович — но видимо, концепт «а если завтра…» так прочно засел мне в голову, что я просто нашла ему замену. И в моей новой реальности партсобрания заменила встреча одноклассников — которой я мерила всё.

Вот, я уволилась с работы в никуда — а если завтра встреча одноклассников?

Вот, набрала пару килограмм — а если завтра встреча одноклассников?

Вот, рассталась с молодым человеком — а если завтра встреча одноклассников?

И наконец наступил момент жизни, когда я (теоретически) была прекрасно готова к условной встрече: должность исполнительного продюсера на YouTube-канала с миллионами подписчиков — есть. Красивый, богатый, успешный мужчина с винно-бордовым немецким паспортом — есть. Новенькая машина жемчужно-серого цвета — есть. Поездки, подарки, все как полагается — только радости почему-то никакой.

А потом случилась реальная встреча — к этому моменту я успела словить нервный срыв, прикинуть, что я закончу свои дни в очень элитной, но все же психушке, уйти с работы в никуда, потерять шикарного мужчину, который успевал быть шикарным еще для нескольких девушек сразу — но я впервые за весь год была довольна собой и своей жизнью. Без единого представления, что я буду делать, как я буду зарабатывать и чем я буду заправлять свою жемчужно-серую машину (помимо своих слез) — зато с каким-то нереальным желанием жить, любить и просто дышать.

И о чудо: на встрече одноклассников меня никто не спросил ни об одном моем достижении. Не то, чтобы мои одноклассники просветленные буддисты, отринувшие все мирское. Нет, в начале мы проели стандартный раунд анкетирования, кто, где, с кем, за сколько. Но больше мы к этом не возвращались, никто не отшивал меня от общего стола за мою «неуспешность», а только говорили про огонь в глазах, про умение видеть красоту и вообще много приятных вещей.

И я наконец осознала, что ни ни одноклассники, ни даже товарищ Сталин не являются системой измерения. Потому что оценки существуют только в школе. И ещё в наших головах.