...Также и другие теоретические науки и искусства не нуждаются в искусстве логики. Частные теоретические науки, такие как математические и естественные науки: известно, что занимающиеся ими, как древние, так и современные, самостоятельны в них без обращения к этому логическому искусству (Там же, 9/20-21).

То же самое можно сказать о медицине и других искусствах: «Имам искусства медицины Гиппократ имеет в ней такие высказывания, которые приняты знатоками медицины и подтверждены опытом, и у него есть общие положения, которые у разумных людей считаются величайшими вещами, и при этом он не прибегал ни к чему из этого (логического), искусства, а жил вообще до его создания». Там же; Это о частных теоретических науках и искусствах. Что касается общих теоретических наук и искусств, особенно так называемой «божественной» науки, то у философов, по мнению ибн Таймиййи, нет пути к достоверности в ней вообще. То, что у них есть, - это лишь предположение, поскольку предметы этой науки, помимо того, что они выше их способностей, не измеряются мерилом логического искусства, то есть к ним не применим логический силлогизм, поскольку он бесполезен в подобных вопросах и науках. Поэтому большинство философов говорят о большинстве божественных вопросов путем предположений и вероятностей (Там же, 23-27-36).

Что касается лингвистических наук, таких как грамматика, язык, метрика и других, то среди имамов этих наук не было тех, кто обращался бы к логике, большинство из них жили до того, как была переведена эта греческая логика». Там же, 23

То же самое относится к религиозным и шариатским наукам в их начале: «И если фикх и его основы связаны с этим (т.е. с логикой), то они слишком величественны и значимы, чтобы предполагать, что их знатоки обращались к логике в первые три века этой уммы». Там же; Так ибн Таймиййа приходит к выводу о бесполезности этой логики как мерила для наук и всех человеческих знаний, как теоретических, так и практических. Более того, он идет дальше, утверждая, что сами философы, даже: «Не придерживаются её правил во всех своих науках, а отворачиваются от них. Либо из-за их длины, либо из-за их бесполезности, либо из-за их порочности, либо из-за их неясности и содержащихся в них обобщений и неопределенностей». Там же, 6

Однако, несмотря на все это, ибн Таймиййа не доходит до запрета занятия логикой (ведь в мире есть не только простолюдины) или ее абсолютного отрицания полностью и в деталях. Напротив, мы находим, что он признает наличие в ней определенной доли правильности и истины, по его словам: «Что касается ее самой (т.е. логики), то часть ее истинна, а часть ложна». Там же, 269; И говорит в начале: «Они не нашли ничего, что отвратило бы их от этого невежества, кроме некоторых вещей в логике, которые верны». Там же, 6; И, возможно, это привело его к рассмотрению ее как средства или инструмента «открытия двери истины», когда он сказал: «Некоторые люди хотели записать то, что я тогда отметил из рассуждений о них в логике, и я разрешил это, потому что это открывает дверь к познанию истины». Ар-Радд 'аляль-Мантыкиййин, 1/30

Он также сказал: «Не все, что отрицают логики из путей других, полностью ложно, и не все, что они утверждают из своих путей, полностью истинно в том виде, в котором они это утверждают, хотя в их путях есть то, что истинно, как и в путях других есть то, что ложно. Ведь никто из них и никто из других не составляет речь, которая не содержала бы чего-то истинного». Там же, 184».

Аристотелевская логика между аль-Газали и ибн Таймиййей, 40-43

#Прочие_фаиды