Месяц назад я посмотрела
видео Контрапойнтс про Сумерки, и мне стало казаться, что я начинаю что-то понимать про романтическую любовь. Потом я прочитала
Ничто, кроме сердца, и это ощущение усилилось. Затем вышел
Горько-сладкий эрос Энн Карсон, и было странно не продолжить им, — но вот понимание в процессе меня покинуло. Но я попробую что-то построить.
Итак, романтическая любовь. Это желание,
yearning, стремление к чему-то конкретному, которое тем не менее должно оставаться нереализованным, это столкновение с существованием границ себя , их раздвижение и частичная утрата, это помешательство, это сложная темпоральная конструкция, это проекция. Она приятная и болезненная, опасная и прекрасная, και τα λοιπά.
Когда я сталкиваюсь... со всем этим, мне потрясающе очевидно, что да, это оно. Что-то вне моего постижимого опыта.
В то же время я не могу сказать, что неромантическое влечение работает как-то иначе.
Гриша Пророков пишет:
«Я в тебя влюбился», — говорит один человек другому, и гетеро ставит их на рельсы. «Если ты влюбился, значит, ты хочешь x, y и z. Сейчас ты будешь делать всё, чтобы добиться именно этого», — говорит гетеро. Второй человек тоже включается в этот сценарий, ведь если мне сказали, что в меня влюбились, значит подразумевают x, y и z. Такова культура. Таков common sense.
Да, думаю я, как будто есть что-то, чего ты хочешь от людей, когда влюбляешься. Это хорошая концептуализация. Но потом Гриша всю книгу хочет чего-то от людей. И по сути это то же желание, тот же поиск и утрата границ, то же помешательство. Все виды привязанности и близости как будто состоят из одних кирпичиков.
Но в то же время, несмотря на то, что кирпичики те же, я чётко осознаю непреодолимую разницу между эросом и условной филией. Почему?
Потому что никому #@×√€ не придёт в голову определять платонические чувства через всю вот эту ₽&?π{∆ с границами, желанием, утратой себя, временем и т.д. и т.п. Всё это есть, но не это делает эти чувства этими чувствами.
И как будто есть какой-то баланс: одни элементы выходят на первый план, чтобы другие отошли на второй. Например, у меня сложилось впечатление, что в эросе объект любви в уравнении присутствует преимущественно по приколу. Есть человек, с которым что-то происходит, — и он важен, есть чувство — которое важно, и есть ну вот этот второй человек, который обладает куда меньшей глубиной, чем первые двое.
Про треугольник мне только что очень долго задвигала Энн Карсон, я его не придумала.И это как мне кажется позволяет нам понять, чем мы жертвуем ради интенсивности помешательства и пр. Плюс конечно есть другие кирпичики, которые участвуют, и разница всё ещё может быть не очень распознаваемой, потому что всё это лишь конструкты, описывающие бесконечно более сложную реальность человеческих чувств — но мои выводы из чрезмерного количества древних греков такие:
Романтические и платонические чувства определяются через разные аспекты и степени привязанности и желания.
И... я не уверена, что это очень понятно без образа концентрированного романтического влечения, от которого можно отталкиваться. Советую Контрапойнтс — после Энн Карсон у меня пропало желание читать что-либо околофилософское о любви. Когда-либо. И с Сократом отношения испортились.
А вот с Сумерками стали лучше.
