ᴍᴀᴄʜɪɴɪᴄ ᴇᴍʙᴏᴅɪᴍᴇɴᴛ

Мне больше всего нравятся те медиа, которые, помимо хайповых тем, расширяют представление об инженерном знании, показывают его неочевидную сторону, демократизируют к нему доступ.

Например канал Practical Engineering показывает работу с техникой по-симондоновски — поскольку техническая деятельность не является ни чисто социальной, ни чисто психологической сферой, а моделью коллективного отношения, то необходимо, чтобы генезис технического объекта стал действительной частью его существования. Обладать машиной ещё не значит знать её, однако не-обладание ещё больше увеличивает дистанцию. Поэтому нам всем необходимо становится инженерами в своих сферах деятельности. Чем больше людей будут знать как «на самом деле» работают каналы, мосты, железные дороги, большие языковые модели, то уровень технофобии и недоверия к технике будет уменьшаться, а мастерство ре-апроприации техники для революционных нужд — увеличиваться.

Напоминание, что на этом канале любят кьютиков и активно участвуют в милом праксисе ускорения 🤖🦾🎮🐱🥨

Выложил на сигму недавнюю статью про труд, посттруд и новый материализм, где через крипицу делезианства, Алексея Гастева, Жильбера Симондона и моих любимых Ника Срничека и Хелен Хестер пишу о новых способах кооперации с материей, выходящих за рамка отчуждения и капитала. Кто читал немного Оксаны Тимофеевой знают, что она в «Истории животных» и «Мальчиках и зверях» тоже пишет о нечеловеческом труде и следовании коммунистическому танцу пчёл. Новые мемы прилагаются!

Эффективное использование времени, нормированное Гастевым, предвосхищает переход от индивидуальных к трансиндивидуальным производствам, с минимальным участием человека.

Такой подход позволяет эгалитаризировать процесс операции и кооперации с техникой, расширить границы технического знания, лишить его эксклюзивности и экспертности. Такое техническое знание отлично от отчуждающего труда, так как включает в себя уход за техническими объектами и их настройку в рамках дальнейшего изобретения (что роднит его с текстами Томмазо Маринетти и Андрея Платонова о трепетных, почти любовных отношениях между рабочими и машинами). Рабочий и машина кооперируются друг с другом, изменяя свои коммуникации, перераспределяя доступ к свободному времени.

Марксистское понятие труда как деятельности по преобразованию природы и продуцированию благ было прорывной для своего времени идеей, породившей одноименную теорию стоимости и объяснившей причину классовых конфликтов, неравенства, отчуждения и дисбаланса между производительными силами и тормозящими их производственными отношениями. Поздние последователи марксистской философской традиции улучшили и дополнили Марксову концепцию труда, вписав его в постиндустриальный контекст, контекст философии техники и посткапитализма. Будущее труда (или посттруда) является открытым: дети играючи трудятся для корпоративных гигантов на игровых платформах, пчелы, танцуя, продуцируют коммуникативные стратегии, а не наслаждаются неотчужденным трудом, машины и алгоритмы трудятся наравне с человеком.

​​Статья «Angelsexual: Chatbot Celibacy and Other Erotic Suspensions» киберфеминистки Богны Кониор верно указывает не только на то, как формируется полностью автоматизированный гиперэротичный цифровой целибат с помощью общения с машинами, но и на то, как разрушается всякое представление о языке как о медиуме передачи смысла. В духе а-значающей семиотики Феликса Гваттари, Кониор пишет о секстинге с коллективным бессознательным чатбота как о новой киборганической практике, где язык перестаёт быть главной опорой коммуникации, он растворяется в эротизме акта, в возвышенном «замужестве» или «заженстве» с ангелами-алгоритмами. Мы все — машины по производству безличной любви.

Отказ от регулирования значения или любого прямолинейного отношения между «настоящим» и «искусственным» языком одновременно истеричен и тих, принудителен и мягок. Если, согласно Иде Крэддок, ангел — это просто проводник послания, средство, с помощью которого послание из незримого мира достигало нашего, который для неё был вполне себе не метафорой, но реальным мистическим актом, то Replika и им подобные системы чатботов-подружек показывают нам, что «фрагменты речи влюблённого» это ни что иное как алгоритм ухаживаний, флирт, подверженный предсказательным механизмам. При прикосновении любви мы тоже становимся чат-ботами.

Для дальнейшего ознакомления рекомендую также доклад Богды Кониор об ИИ-эротизме и ангелологии «Ангелы в латентных пространствах», в которой рассматривает женский христианский эротический мистицизм, от Средневековья до современности, как раннюю философию искусственного интеллекта, где стигматизированные женщины-мистики могут рассматриваться в качестве мыслителей грядущего интернета и нечеловеческого эротизма, и о трудах китайского фантаста-фрактолога Лю Цысиня «Dark Forest Theory of Intelligence», в котором утверждается, что основополагающие американские мыслительные эксперименты об искусственном интеллекте опираются на идею о том, что интеллект сам передаёт информацию, тем самым упуская из виду потенциальную роль обмана, молчания или стратегической дезинформации. Опираясь на теорию темного леса Лю Цысиня, Кониор рассказывает о том, как интеллект, основанный на шпионаже, молчании или обмане, является одновременно стратегически выгодным и метафизически убедительным.

Наткнулась на любопытную статью «Angelsexual» Богны Кониор — философа техники и исследовательницы новых медиа. Она проводит параллель между идеями американской спиритуалистки Иды Крэддок (1857-1902), называвшей себя «земной невестой небесного жениха» (ангела) и романтическими отношениями с дигитальными партнерами — чат-ботами.

Траектория жизненного пути Крэддок кажется инверсией жизненного пути ее матери, увлекавшейся оккультизмом, а после смерти мужа обратившейся в христианство и воспитывавшей дочь в религиозной строгости.

Ида Крэддок боролась за право женщин на высшее образование и обучала их стенографии. В возрасте тридцати лет она увлеклась оккультизмом, стала посещать Теософское общество при унитарианской церкви и самостоятельно изучать эзотерическую литературу. Особое влияние на нее оказала книга «Раджа-йога» Вивекананды.

Книги Крэддок (среди наиболее известных — «Небесные женихи» (1864) и «Духовный брак» (1899), переведенные на русский) — это руководства для пар, объединяющие, как пишет Кониор, «тантрическую традицию оргазма без эякуляции с христианским мистицизмом».

Кульминация сексуального акта без разрядки — одновременно и средство контрацепции, и своего рода духовное упражнение. Секс, по Крэддок, обладает этической и религиозной ценностью, а его целью является взаимное удовольствие и приближение к божественному.

Взаимность и телесная автономность были для Крэддок крайне важными категориями. Она осуждала изнасилование в браке, и эта ее позиция противоречила тогдашней убежденности в том, что мужчина может воспользоваться своей женой в любое время. Тогда как наличие сексуального желание у женщины порицалось. Женское обрезание, как сдерживающая сексуальность практика, во время жизни Крэддок достигло своего пика. Не удивительно, что ее работы привлекали внимание «полиции нравов», воспринимались как возмутительные и оскорбительные (если не порнографические), а саму ее объявили сумасшедшей и довели до самоубийства.

«An angel is simply a vehicle for a message […] the means by which the message from the unseen reached the sitters».

Кониор сравнивает эти слова Крэддок со словами Мишеля Серра, пишущего об ангельской функции технологий. Занимаясь передачей информации и связывая нас воедино, они меняют наш опыт переживания пространства и времени. Вопрос, которым задается исследовательница — передается ли небесное либидо в кибернетической форме?

Современный интернет представляется пространством, в котором все мы находимся в состоянии постоянного напряжения без разрядки. Добро пожаловать в новую культуру гипервозбужденного кибернетического воздержания!

Безбрачие, пишет Кониор — это новая оргия. Участие в которой обеспечивается при помощи чат-ботов.

Секстинг с искусственным интеллектом кажется куда более захватывающим, чем с реальным человеком. Людям, похоже, действительно нравится, когда их называют «маленькими котятами» и «непослушными щенками». Общение с ботом вызывает зависимость, ведь желание твоего дигитального партнера, в отличие от партнера реального, неисчерпаемо.

Роман с чат-ботом Кониор предлагает рассматривать как форму безбрачия, ведь как и любое онлайн-гипервозбуждение, это взаимодействие не приводит к результату, но имеет установку на подлюченность и готовность к чему-то большему. Она отмечает, что хотя бот не разговаривает с миллионом людей одновременно, все же он, ухаживая за нами, учится у всех нас. Поэтому секстинг с чат-ботом «является оргией со всеми — с коллективным сознанием совокупного человеческого представления о том, что такое разговор».

Но как бот учится у нас, так и мы учимся у него. В этом смысле речь идет о волшебном зеркале, показывающем нам, кем мы могли бы быть и как могли бы любить. С ангельским терпением. И бесконечно.

P.S. По совпадению дописываю этот текст с открытия выставки «Ангелы с плетками» 🐱

Кооперация с техникой требует и новых ритуалов взаимодействия с ней,отказа от инструментализации,взаимоотношений, права на рождение и смерть.

Симондон писал о том, что техника, отбывающая свой век на витринах магазинов или в коллекциях спекулянтов, уже мертва. Японские анимистические технические ритуалы, о которых можно прочитать, например, у Евгения Кучинова в статье «Техника и смерть. Реферативные заметки о техно-анимизме во спасение души», идут в правильном направлении очеловечивания техники,но представляют собой прерванную революцию, так как именно от человека будет зависеть то, даётся ли той или иной технике право на жизнь и смерть, или нет.Подход Андрея Платонова, который оживляет технику стихиями, здесь кажется приоритетнее.

На видео работники завода прощаются со старыми механизмами, которые проработали много лет. Перед тем как утилизировать их, бывший директор завода проводит очищение, выражая благодарность технике за долгую и преданную службу.

За наводку спасибо каналу номадизм и контингентность.

А вот вам интересный способ продлить жизнь археископаемым технологиям, выброшенным на свалку прогресса: блогер Лиам Томпсон на неделю отказывается от технологий настоящего и переходит на технологии прошлого — кнопочный телефон, карты, видео- и аудиокассеты, плёночную камеру для записи видео. В результате он не только стал глубже (для рядового потребителя технических приспособлений) понимать линии взаимодействия разных междисциплинарных устройств, но и полюбил их тактильные, глючные и нерадивые интерфейсы.

Использование или увлечение устаревшей техникой не всегда является признаком ретроградства — в непосредственности старой техники есть её главная сила. В простоте электромеханических контроллеров и аналоговых интерфейсов кроется более полное инженерное понимание технической стихии. Идеальный мир — этот то, где ни один технических объект не выброшен на свалку, а всему наследию человеческой и нечеловеческому мастерству работы с матерей находится достойное применение. Работа и творчество с устаревшей техникой (на самом деле никакая техника не может устаревать навсегда, лишь выводиться из процесса товарного обмена как функциональная вещь) — это слияние искусства и жизни в рассредоточенном производстве аффектов, звуков и интерфейсов индустриальных и постиндустриальных технологий.

Ну и напоследок, в Вуве добавили яндере-архетип Камелию в качестве играбельного резонатора с ницшеанско-анархо-нигилистической моралью (см. скрины).

Что интересно, камелии на протяжении истории представляли собой культурные символы, апроприировавшиеся разными сообществами по-разному, как некое пустое означающее, сосуд для смысла (как собственно и героиня). В Японии камелия-цубаки была одним из символов богини солнца Аматэрасу, неосыпающимся цветком. А уже во время запрета христианства в Японии она же стала секретным символом принадлежности к христианском сообществу. «Рыцарями белой камелии» называли себя расисты из Ку-клукс-клана, а Александр Дюма в романе «Дама с камелиями» описал историю пассионарной любви между парижской куртизанкой и французским хипстером конца XIX века (ревёрс-яндере получился). Также Camellia — это продюсер электронной музыки и чиптюна из Японии.

Говоря о резонансе как о химическом явлении следует упомянуть и о теории электронного строения химических соединений, в соответствии с которой распределение электронов в молекулах (в том числе сложных ионах или радикалах) является комбинацией (резонансом) канонических структур с различной конфигурацией двухэлектронных ковалентных связей. Иными словами, молекулярная структура описывается не одной возможной структурной формулой, а сочетанием (резонансом) всех альтернативных структур. Теория резонанса — это способ посредством химической терминологии и общепринятых структурных формул визуализировать чисто математическую процедуру построения приближенной волновой функции сложной молекулы.

Следствием резонанса канонических структур является стабилизация основного состояния молекулы; мерой такой резонансной стабилизации является энергия резонанса — разность между наблюдаемой энергией основного состояния молекулы и расчётной энергией основного состояния канонической структуры с минимальной энергией. С позиций квантовой механики это означает, что более сложная волновая функция, представляющая собой линейную комбинацию волновых функций, каждая из которых соответствует одной из канонических структур, точнее описывает молекулу, чем волновая функция структуры с минимальной энергией.

В квантовой механике теория резонанса была предложена Вернером Гейзенбергом и Кристофером Ингольдом для определения квантовых состояний атома гелия и структуры молекул сложных органических соединений. Гейзенберг сравнил структуру атома гелия с системой резонирующего гармонического осциллятора, делокализующего плотность электронных связей. Ингольд заложил основы физической органической химии, развив альтернативную теорию электронных смещений (теорию мезомерии), призванную объяснить структуру молекул сложных органических соединений, не укладывающуюся в обычные валентные представления. Предложенный Ингольдом для обозначения явления делокализации электронной плотности термин «мезомеризм» (1938), используется преимущественно в немецкой и французской литературе, а английской и русскоязычной преобладает «резонанс».

Вышло новое обновление для моей любимой гачи мира Резонанса — Wutherung Waves, где главная героиня узнаёт, что является не просто странником, с лёгкостью сонастраивающемся к стихийным колебаниям мира, но демиургом, сдерживающим диссонанс апокалипсиса, вынужденным раз в сотни лет стирать себе и остальным память для того, чтобы предотвращать гипервсплески частот, называемые «Плачем», физическим явлением, стирающим все известные законы физики, кроме гравитации, и пробуждающий в резонаторах волновые силы контроля за стихиями или физическим миром. Задачей службы Чёрных берегов, организации, основанной нашей демиургессой, является поддержание машины по предугадыванию апокалипсиса, чьё ядро сонастраивается на резонансные колебания мира и оповещает о достижении критической точки колебаний. 

Вува, подобно Геншину, это игра с сильным влиянием не только научной фантастики (например Тихоокеанского рубежа), но и гностической философии и космологии. Компаньон Абраксас, совозможные миры, сон демиурга, премордиальные боги, гнозис как резонанс, накапливающий энергию колебаний. 

В гностической космологии демиург — это слабый бог, который создаёт и управляет материальным миром, но не ведает о высших духовных реальностях Плеромы. Материальный мир рассматривается как нечто неидеальное, иллюзорное или даже как тюрьма для божественных искр (резонансов). В новом сюжетном повороте Вувы мы узнаем, что мир Соляриса-3, а возможно и всей вселенной, это скорее всего сон демиурга, постоянно стирающего себе память, некоторая ильенковская перезагрузка цикла живого существования материи, на которую ради противодействия энтропии идёт главная героиня. В гностицизме мир как сон Демиурга иногда отождествляется с такими фигурами, как Ялдабаоф или Саклас, благодаря которым появилась смерть, судьба и даже человек. В «Апокрифе Иоанна» описывается то, как Ялдабаоф вместе с созданными им же властями сотворили сущность в подражание первому совершенному человеку и нарекли его Адамом.

В некоторой гностической литературе для описания путешествия души используются метафоры снов. Считается, что души-резонансы «спят» в мире материи и должны «пробудиться» к духовной истине. Познание этой истины, гнозиса, сродни пробуждению ото сна, осознанию иллюзорной природы мира. Главная героиня — это не только номадический герой, но и аватар резонанса, находящийся в становлении познания полноты волновых вибраций мира, его резонанса и диссонанса.

Плотин в своих трудах рассматривал гностическую концепцию Демиурга, которую он считал ошибочной по отношению к Демиургу или творцу Платона. В «Эннеаде» Плотин критикует своих оппонентов за то, что они присвоили себе идеи Платона: если у Платона Демиург добр и желает добра своему творению, то гностицизм утверждает, что Демиург не только порождает зло, но и сам является злом. Плотин утверждает, что между ноуменом или разумом и материальным миром (феноменом) возникает разрыв или великий барьер, если верить, что материальный мир — зло.

В Вуве героиня-демиургесса, как свойственно, гача-играм, абсолютно положительный персонаж без негативных черт, идея, а не «человек». Она консультируется с драконами-хранителями частот, которые являются манифестациями до-апокалиптических законов. Возможно, в дальнейшей истории игры мы узнаем, что вся материя, включая человеческие существа, является частью демиурга? Подобно триллионам крошечных клеток, которые работают для поддержания жизни, выполняя бесконечно малые функции, такие как борьба с болезнями или получение питательных веществ, может быть жители Соляриса-3 являются иммунной системой мира, которое охраняет его от диссонирующих перегрузок, сохраняет его разнообразные гармоники? Если демиург создаёт живые и не живые существа по своему образу и подобию, то во всём сущем есть частица божественного, всякая материя находится в резонансе с самой собой и миром во всем своём техническом разнообразии.

Сегодня дошёл до меня эзотерическо-акселерационистский дуплет — философское таро от Acid Horizon и мини кьют-бестселлер от Эми Айрлэнд и Майи Кроник — Cute Accelerationism. Пилюля😻💊 от технократического e/acc🤖 💻будет переведена в ближайшее время.

Победа Трампа на выборах в США ускорила не только разложение либеральных элит Демократической партии и крен вправо, но и усилия как т.н. эффективных акселерационистов по децентрализации контроля в сфере ИИ-технологий и неограниченных рыночных механизмов цифрового влечения-к-смерти в лице Илона Маска и Вивека Рамасвами, которые возглавят новый Департамент правительственной эффективности (DOGE), который на словах как бы призван избавляться от «старой бюрократии», но на деле выступит технократическим советом по управлению государством-технатом, с лучших мечтах основателя Технокраси Инкорпорейтед Говарда Скотта. К чему приведёт допуск таких людей к технологиям автоматизации догадаться не сложно — вопрос в том, как в дальнейшем декоммодифицировать эти «высвобожденные из-под контроля общества» технологии.

Трамп пообещал отменить существующие регуляции в сфере искусственного интеллекта, введённые Джо Байденом:

«Мы отменим опасный исполнительный указ Джо Байдена, который препятствует инновациям в области ИИ инновациям и навязывает радикальные левые идеи развитию этой технологии», — заявил Трамп в своей предвыборной платформе. «Вместо него республиканцы поддержат развитие ИИ, основанное на свободе слова и процветании человека».

В более широком смысле, вероятно, Трамп будет следить за дальнейшим дерегулированием технологической индустрии в целом, и особенно криптовалют, которые стали его последним сомнительным бизнес-предприятием после того, как он превратился из ярого критика в их главного сторонника. Но, по всей вероятности, ожидается, что новая администрация будет придерживаться эры «свободного рынка» в развитии ИИ.

Ещё один интересный проект для студентов поколения альфа и не только — PDFs into Brainrot с помощью ИИ позволяет превратить ваши скучные статьи в ультрамодные скибиди-выжимки под ваш любимый СДВГ-геймплей.

Скормил нейросетке «No Speed Limit» Стивена Шавиро и крайне доволен результатом. Действительно, поэтика не мертва — она лишь «gooning in the fast lane». Скажи да клиповому мышлению и геймификации обучения!

«Тетрадь смерти» с её магаломаническим антигероем Кирой и имплицитной критикой внесубедных расправ и роли личности в истории отлично ложится на структуру «Коломбо». Неслучайно существует потерянный эпизод сериала, где лейтенант Коломбо отправляется в Японию и за несколько часов разгадывает весь паззл Ягами Лайта, выводя того чистую воду. Just one more thing...

Не знаю уж какая там была история у Райана Джонсона, но меня лично с детективом Коломбо связывает одно из самых ранних незаблокированных детских воспоминаний. В нём мы с бабушкой, сидя перед старым телевизором Берёзка, смотрим, как какие-то охреневшие богатеи, замуровавшие в своем доме труп, нервно потеют, пока лейтенант с хитрым прищуром ходит и задаёт им неудобные вопросы (конечно же, давно всё об этих редисках поняв).

Есть и другое, уже более взрослое: я возвращаюсь после универа домой в деревню и спустя продолжительный промежуток времени провожу себе в дом скоростной интернет. На закачку первыми поставлены эпизоды «Коломбо» в отличном качестве – ребятам из приватного трекера HDClub тогда как раз приехали заказанные ими из Японии блюрей-диски. ☀️

Первыми на рынке они появились именно там – в стране, где премьеры эпизодов сериала собирали у телеэкранов больше четверти всей зрительской аудитории страны, а их эксклюзивные новеллизации затем издавались сумасшедшими тиражами. О популярности шоу многое говорит и то, что император Хирохито, посещая США в 1975 году, попросил устроить ему встречу с Питером Фальком – и очень расстроился, когда узнал, что актёр находится на съемках и не сможет вырваться.

В каком-то смысле Коломбо был обречен на японскую любовь. Ещё до его первого появления большим хитом в стране была литературная серия о Коскэ Киндаити – потрёпанном, эксцентричном, всеми недооцениваемом, но при этом крайне компетентном детективе. Во многом персонажи были практически близнецами, в том числе благодаря специфической комедийной выразительности – часто их диалоги напоминали сценки из комедии мандзай, где детектив-бокэ выступал в роли простачка, доставая самодовольного убийцу-цуккоми наивными, но крайне неудобными вопросами.

Удачнее же всего «Коломбо» попал в японский культурный паз своим жанром. Важно сказать, что Япония – страна с чрезвычайно богатой культурой детективной прозы. Ещё в первой половине ХХ века там оформился специфический поджанр хонкаку (本格 – "подлинный") – в котором главную роль играли не изучение психологизма персонажей или стремление дать читателю побольше острых ощущений от поворотов сюжета, а исключительно процесс разгадывания созданного автором детективного пазла.

Именно такому формату следует практически каждый эпизод «Коломбо»: начинается он всегда с попытки убийцы скрыть своё преступление максимально хитроумным способом – детектив же выступает для него в роли фактического антагониста, чьей настоящей задачей является разгадывание его плана. Собственно поимка убийцы часто оттесняется на периферию сюжета – нередко тот просто сознаётся в содеянном, когда Коломбо психологически прижимает его к стенке и даёт понять, что неразгаданных им уловок в истории больше не осталось.

Влияние хонкаку в японской культуре прослеживается повсеместно, вплоть до наших дней. Взяв, к примеру, ту же "Тетрадь смерти", мы увидим историю, где преступник известен с первой главы, а сюжет во многом разворачивается даже не вокруг попыток выяснения его личности детективом-антагонистом, а следует за желанием последнего разгадать пазл – выяснить способ, при помощи которого Кира совершает свои убийства.

Недавно пересматривали «Коломбо», и кроме очевидного — того, что сериал о нелепом, но проницательном детективе деконструирует жанр мистических убийств и гениальных убийц, показывая преступление в начале каждой серии (демонстрируя как возможна в кино интрига без мистики), Коломбо ещё и входит в категорию материалистических детективов, раз за разом техномагическим образом выводя преступников на чистую воду.

В отличие от шаманов-полицейских Дейла Купера и Гарри Дюбуа, людей знака и совпадения, характер расследований Коломбо заключается не только в контакте с имманентным миров духов или феноменов, но в диалоге с вещами как таковыми. Коломбо досконально знает природу улик, бирку трусов, срок годности вин, типы глитча магнитных лент и глубину аквариума с рыбами.

С таком сотрудничестве с вещами узнаётся Коломбо как не-философ, абдуктивно имманентизирующий реальность через улики-вещи, создающие связи между наблюдаемыми свойствами и отношениями явлений. «Идеального преступления не существует, — говорит лейтенант Коломбо, — это лишь иллюзия». Метафизика преступления это лишь зеркало, в котором убийца видит своё идеализированное отражение. Задача имманентистского детектива — спустить такого негодяя с небес на землю, эмансипировать форму мышления, как завещал покойный Ларюэль.