Недавно пересматривали «Коломбо», и кроме очевидного — того, что сериал о нелепом, но проницательном детективе деконструирует жанр мистических убийств и гениальных убийц, показывая преступление в начале каждой серии (демонстрируя как возможна в кино интрига без мистики), Коломбо ещё и входит в категорию материалистических детективов, раз за разом техномагическим образом выводя преступников на чистую воду.

В отличие от шаманов-полицейских Дейла Купера и Гарри Дюбуа, людей знака и совпадения, характер расследований Коломбо заключается не только в контакте с имманентным миров духов или феноменов, но в диалоге с вещами как таковыми. Коломбо досконально знает природу улик, бирку трусов, срок годности вин, типы глитча магнитных лент и глубину аквариума с рыбами.

С таком сотрудничестве с вещами узнаётся Коломбо как не-философ, абдуктивно имманентизирующий реальность через улики-вещи, создающие связи между наблюдаемыми свойствами и отношениями явлений. «Идеального преступления не существует, — говорит лейтенант Коломбо, — это лишь иллюзия». Метафизика преступления это лишь зеркало, в котором убийца видит своё идеализированное отражение. Задача имманентистского детектива — спустить такого негодяя с небес на землю, эмансипировать форму мышления, как завещал покойный Ларюэль.