Студент-психолог

Индивидуальная окраска отчуждения является не только его неустранимым свойством, но в возникших из этого различиях как бы указывает на важные объективные характеристики этого социального феномена. И хотя отчуждение, само собой разумеется, остается в своей основе общественным явлением и устранено оно может быть в конечном счете только общественным путем, — для жизненного бытия отдельного индивида оно постоянно выступает как центральная проблема успешной реализации или же крушения личного развития, как преодоление или сохранение отчуждения в самом индивидуальном бытии. На многообразие возникающих тут проблем можно указать лишь в общем виде: вспомним, например, о случае — не редком и в революционном рабочем движении, когда, может быть, добрый, интеллигентный и готовый жертвовать собой борец видит отчуждение труда и последовательно выступает против него, но по отношению к собственной жене никогда даже и не помышляет хотя бы расшатать эти оковы и т. д. и т. п. Поэтому окончательное социальное преодоление отчуждения может совершиться только в актах отдельных людей в их повседневной жизни. Но это ничего не меняет в первичной роли социального момента, а только указывает на то, как сложно обстоит дело и здесь, как взаимопереплетены здесь разные моменты отчуждения — одни, действующие на отдельных людей и другие — на общество в целом. И поскольку непосредственно создается кажущееся поверхностное впечатление относительной самостоятельности этих процессов, то бытийно они именно поэтому оказываются неразрывно связанными с данным состоянием общественного развития.

Лукач Д. К онтологии общественного бытия. Пролегомены. М.: Прогресс, 1991. С. 254-255
#отчуждение #Лукач

…Но и с субъективной стороной отчуждения все непросто.

Размышляя на эту тему, я подумал, что понятие «смыслоутраты» как дефиниция субъективно-психологической стороны отчуждения — это очень удобное (ведь его можно наполнить самым различным содержанием), но именно поэтому мало что дающее решение.

Далее я впал в большой соблазн дать такую формулу: «Отчужденной является такая деятельность, мотив и цель которой не совпадают». Звучит привлекательно. Дело в том, что в деятельностной психологии мотивом называется не нечто, находящееся внутри сознания, а внешний объект — конкретный предмет, который побуждает и направляет деятельность, удовлетворяет потребность.

В таком случае очевидно неотчужденной будет, например, любовь (любовь как деятельность) к романтическому партнеру. То есть в данной ситуации человек является и целью, и мотивом активности любящего. (Более приземленный пример: мы едим десерт ради самого десерта, а не ради чего-то постороннего.)

То же верно и для труда: труд, являющийся «свободной игрой сил», и в этом смысле одной из главнейших человеческих потребностей, существенно отличается по своему психологическому смыслу от труда отчужденного — вызванного экономическим или внеэкономическим принуждением.

Но тут есть несколько проблем.

Во-первых, полимотивированность. В подавляющем большинстве случаев деятельность имеет не один, а множество мотивов, образующих иерархию. Классический пример: студент может готовиться к экзаменам из-за страха неудачи, ради возможной стипендии, ради одобрения родителей, в силу познавательного интереса и т.д. — и все это одновременно.

Во-вторых, имеет место драматизм — деятельность всегда чем-то мотивирована, но не всегда мотив себя обнаруживает, не всегда осознается.

«То обстоятельство, что мотивы имеют смыслообразующую функцию, что они придают личностный смысл целям, действиям, их содержанию, ставит особую задачу — отдавание себе отчета в смысле собственного поступка. То есть отдавание себе отчета в мотивах. И эта задача не решается сразу. Это именно задача, которая требует какой-то работы. Внутренней работы, мы обыкновенно говорим» (с. 450).

В-третьих, совпадение мотива и цели А.Н. Леонтьев характеризует как исключительный, чрезвычайный случай. И отсутствие такого совпадения совсем не обязательно должно означать отчужденность деятельности. Более того, процесс, результатом которого является совпадение изначально различных мотива и цели — сдвиг мотива на цель — это основной механизм развития деятельностей. Получается, что несовпадение — необходимый, неизбежный момент.

Значит, одними только категориями мотива и цели нам не обойтись для характеристики отчуждения. Обратимся к понятию личностного смысла, оно-то и увязывает воедино первые две категории. Смысл, смыслообразование — процесс субъективного окрашивания целей; это окрашивание производят мотивы.

Тогда отсутствие личностного смысла, смыслоутрата и будет критерием отчуждения деятельности? Видимо, так. Ведь памятуя о различии «смысла» и «значения», мы можем утверждать, что наемный труд имеет для человека значение заработка, но не имеет субъективно значимого смысла. Получается, я сделал круг в рассуждении, но в то же время лучше понял исходное положение — категория смысла теперь не висит в воздухе, а выводится из других понятий. Тоже неплохо.
___________
Леонтьев А.Н. Лекции по общей психологии. М.: Смысл, 2000.
#отчуждение #Леонтьев

Ю.И. Семенов со своим первым аспирантом, философом Ю.А. Муравьевым на демонстрации. Рязань, середина 1960-х годов.

Будем считать, что демонстрация была первомайская!

Источник: У.Г. Николаева, Т.В. Пушкарева, Ю.И. Семенов. Интервью с Юрием Ивановичем Семеновым // Антропологии/Anthropologies. 2023. № 1. С. 174-210.
#Семёнов #Муравьёв

По ходу чтения психоаналитиков даже сформулировал афоризм.

Презумпция виновности

Если какой-либо автор пишет, что хорошо знакомый термин он использует в значении ином, нежели общепризнанное, то такого автора следует заранее подозревать в том, что это самое привычное значение он и хочет протащить контрабандой.

Текущий семестр проходит у меня под знаком психоанализа

В институте читаем классиков, смотрим художественное кино через их оптику и привыкаем к бесчисленным парадоксам, которые наш преподаватель заимствует у Фрейда и компании. Параллельно пытаюсь разобраться с тем контекстом, в котором психоанализ существует, с влиянием, оказанным этим учением на гуманитарную мысль в целом.

И складывается такое впечатление — психоаналитическая теория была обречена в ХХ веке стать идеологией. Фрейд в самом деле разделил психологию на до и после, его теория была столь инновационна, что для ее выражения не нашлось подходящих терминов, писал Л. Альтюссер:

«Фрейду пришлось основать свои открытия и практику на импортированных понятиях, заимствованных из господствовавших в то время дисциплин — термодинамики, политической экономии и биологии. Не имея за своей спиной никакого законного наследия — за исключением набора философских понятий (сознание, предсознательное, бессознательное и т. д.), которые были скорее помехой, нежели помощью, поскольку они были отмечены проблематикой сознания, присутствующего даже в его ограничениях — без возможности опереться на какое-либо наследие, его единственными предшественниками были писатели — Софокл, Шекспир, Мольер, Гете — или пословицы» (1).

Ясно поэтому, что фрейдизм захватил внимание общественности — с формальной стороны — своей новизной и революционностью. Но что же с содержанием?

Опуская все подробности, выскажу такое предположение: Фрейд делает довольно сильный акцент на репрессивной функции культуры — априорные влечения человека подвергаются цензуре, вытеснению со стороны сознания и принятых культурных норм.

«С учетом мотивов, противодействующих непосредственному проявлению влечений, судьбы влечений можно рассматривать как виды защиты от влечений» (5, с. 96).

Позднее Ж. Лакан станет рассматривать онтогенез человека как череду «кастраций», т.е. лишений воображаемого всемогущества и воображаемого объекта, обеспечивающих включение ребенка в символический порядок культуры. Хотя сам Фрейд не считал такое воздействие культуры проблемой, а напротив, видел в нем благо, его последователи стали превращать концепцию в интеллектуальное оружие против авторитарной власти и всякого рода механизмов насилия, сделав психоанализ частью «критической теории» (см. 3). Об одной книжке такого рода я писал здесь.

Те, кто всерьез принимал концепцию Фрейда, часто оказывались эмоционально захвачены ею (см. 2, как Виктор Мазин описывает свое знакомство с фрейдизмом), вплоть до какой-то полурелигиозной экзальтации (см. 4, как пишет уже знакомый нам Д. Павон-Куэльяр).

В общем, доктор Фрейд совершенно точно попал в нерв эпохи, в которую расцвела массовая культура, эпохи войн и революций, надежд и разочарований, обратившей взоры современников к проблеме индивида, ставшего в явственную оппозицию к отчужденным и отчуждающим социальным силам, и это попадание стало проводником к масштабной идеологизации психоанализа, против которой восставал тот же Ж. Лакан. (Я, конечно, вовсе не хочу сказать, что аутентичная теория Фрейда не-идеологична, лишь делаю акцент на массовом характере идеологизации.)
_________________
1. Альтюссер Л. Фрейд и Лакан.
2. Мазин В. Бессознательное в советском Тбилиси. — СПб.: Скифия-принт, 2019. — 154 с.
3. Марков А. Критическая теория / А. Марков. — М.: РИПОЛ классик, 2021. — 288 с.
4. Павон-Куэльяр Д. Маркс у Лакана: пролетарская истина в оппозиции к капиталистической психологии
5. Фрейд З. Влечения и их судьбы // Собр.соч. в 10 томах. Том 3 — 2006.
#психоанализ #общество #Фрейд

Прочитал с десяток статей об отчуждении как психологической категории, и вот что думаю

Философское понятие отчуждения рассмотрено уже, кажется, вдоль и поперек — историко-философский и социальный контекст изображен, наверное, исчерпывающе. Интересно то, как отчуждение функционирует в деятельности, взятой с психологической стороны.

И вот тут проблема — преобладает обсуждение феноменологии отчуждения в плане сознания, описание явлений в сфере смыслов, ценностей, мотивации, словом, внутреннего плана деятельности. К примеру, центральным феноменом отчуждения называется чувство бессмысленности того, чем человек занимается. Его собственная жизнь теряет субъективную значимость, противостоит ему как чуждая сила.

А мне хотелось бы видеть статьи, исполненные пафоса теории П.Я. Гальперина — то есть рассматривающие отчуждение в плане реального предметного содержания, в жизненной драме. С такой точки зрения чувства бессмысленности, одиночества, потери себя и т.д. выступят не сами по себе, не как данность, а как результат некоторого процесса, станет ясен механизм отчуждения, и, может быть, станет видна возможность практического разотчуждения.

Конечно, стоит почитать больше, однако те материалы, которые мне уже попадались, предлагают (в лучшем случае) перечисление тех действий, которые включены, например, в процесс образования, и обусловливают отчуждение человека в его ходе. При этом не выстраивается целостной картины, логической последовательности того, как образовательная деятельность становится для учащегося чуждой.

Вот такая мне видится перспектива.
#отчуждение

🤔🤔🤔
Двадцать пять лет интенсивной работы привели к тому, что ближайшие цели психоаналитической техники сегодня стали совсем другими, чем были в начале. Раньше врач-аналитик мог стремиться только к тому, чтобы разгадать скрытое бессознательное, привести его в связный вид и сообщить больному об этом в подходящее время. Психоанализ был прежде всего искусством толкования. Поскольку терапевтическая задача этим не решалась, вскоре появилась новая цель — вынудить больного к подтверждению конструкции его собственными воспоминаниями. В этих усилиях особое внимание уделялось сопротивлениям больного; теперь искусство заключалось в том, чтобы как можно быстрее раскрыть их, продемонстрировать их больному и, по-человечески повлияв на него (здесь есть место для суггестии, действующей как «перенос»), подвигнуть его к отказу от сопротивлений.

Но затем становилось все более ясно, что поставленной цели осознания бессознательного нельзя полностью достичь и этим способом. Больной не может вспомнить всего, что было им вытеснено, причем, пожалуй, как раз самого важного, и поэтому не убеждается в правильности сообщенной ему конструкции. Скорее, он вынужден повторять вытесненное в качестве нынешнего переживания, вместо того чтобы вспоминать его, как того бы хотелось врачу, как часть прошлого. Это воспроизведение, проявляющееся с упорством, достойным лучшего применения, всегда имеет своим содержанием часть инфантильной сексуальной жизни эдипова комплекса и его ответвлений и постоянно проигрывается в области переноса, то есть в отношении к врачу. Если в процессе лечения дело зашло так далеко, то можно сказать, что прежний невроз теперь сменился новым неврозом переноса. Врач старался как можно больше ограничить сферу этого невроза переноса, как можно глубже проникнуть в воспоминания и как можно меньше допускать повторение. Отношение, которое устанавливается между воспоминанием и воспроизведением, в каждом случае различается. Как правило, врач не может избавить анализируемого от этой фазы лечения; он должен дать ему заново пережить часть забытой жизни и позаботиться о том, чтобы сохранилась некоторая степень превосходства, благодаря которому мнимая реальность все-таки снова и снова распознается как отражение забытого прошлого. Если это удается, то достигается убеждение больного и зависящий от этого терапевтический эффект.

Фрейд З. По ту сторону принципа удовольствия // Собр.соч. в 10 томах. Том 3 — 2006, с. 242-243
#психоанализ #Фрейд #Сарычев

Об атмосфере в советской науке начала 30-х гг.

В сущности, глубоко разработанной оказалась только одна тема — память. А. Н. Леонтьев работал над ней до 1928 г., написав объемистую книгу «Развитие памяти», вышедшую через три года и получившую тогда же первую премию Главнауки и Цекубу (Центральная комиссия по улучшению быта ученых). Выготский написал к этой книге предисловие.

Все, казалось бы, было хорошо. И тем не менее...

Начну с того, что Выготскому, Лурии и Леонтьеву <...> оказалось, в сущности, нечего делать в Институте психологии, коллектив которого сосредоточился на темах вроде «Психика пролетария». Директор, Корнилов, не то что не понимал, что в стенах вверенного ему института происходит психологическая революция, он, видимо, даже и не читал, что пишут его сотрудники. «Не без сарказма вспоминает Лурия, как Корнилов говорил: «Ну, подумаешь, «историческая» психология, зачем нам изучать разных дикарей? Или — «инструментальная». Да всякая психология инструментальная, вот я тоже динамоскоп применяю». Директор Института психологии даже не понял, что речь идет вовсе не о тех инструментах, которые используют психологи, а о тех средствах, орудиях, что применяет сам человек для организации своего поведения...»

Начались и критические выступления. Одна из таких статей была написана сотрудником Института психологии М. П. Феофановым. Ее название было характерно для тех лет: «Об одной эклектической теории в психологии». Правда, когда статья вышла, в ее название вкралась ошибка: вместо «эклектической» оказалось напечатано «электрической», так что Феофанов надолго стал мишенью острот. Но то была только первая ласточка. Потом появились статьи А. А. Таланкина, П. И. Размыслова и др., а завершилось все это в 1937 г. брошюрой Е. И. Рудневой «О педологических извращениях Выготского». О педологии, впрочем, речь особая.

Очень характерно в этом смысле двойное предисловие к книге Леонтьева. Почему двойное? Сначала Выготский написал то, что думал, и книга вместе с этим предисловием была сдана в печать. Когда она уже была отпечатана, выяснилось, что книга «подозрительна» в методологическом отношении и в свет выйти не может. Был предложен единственный выход: вложить в уже готовую книгу еще одно предисловие, где «самокритично» осудить свои собственные ошибки. И вот в тираж книги была вложена брошюра из 11 страничек за подписью Выготского и Леонтьева, где говорилось буквально следующее. Автор-де допускает «отклонения от основного методологического пути». Одно «объективно содержит в себе момент идеалистического порядка», другое «объективно содержит в себе момент механистического порядка». И «в борьбе с идеалистическими теориями памяти новая, выдвигаемая в книге концепция не оказалась достаточно последовательной» (читатель легко может продолжить текст: думаю, Выготский здесь спародировал начинавший входить в научный обиход «разоблачительный» стиль). Такого рода научный шахсей-вахсей, добровольное самобичевание были не таким уже редким явлением. <...>

Читатель может удивиться: как Выготский и его ученик Леонтьев могли поддаться грубому и некомпетентному давлению и пойти на такой явный, откровенный компромисс со своими научными убеждениями?!

Вдумайтесь, однако, чем была книга Леонтьева для Выготского и всей его школы. Это была первая и, по существу, единственная монографическая работа, где идеи «культурно-исторической школы» были последовательно проведены на огромном конкретно-психологическом, экспериментальном материале. Если бы она не вышла, потеря была бы гораздо больше, чем она оказалась. Да и, между нами говоря, подобные самобичевания никто из умных людей в ту пору всерьез не принимал, не исключая и тех, кто велел эти самобичевания публиковать: это ведь был классический «какбычего-невышлизм», гарантия на случай, если соответствующее «руководящее лицо» вдруг привлекут к ответственности за выход книги с «не теми» идеями.

Леонтьев А.А. Л.С. Выготский. Кн. для учащихся 9-11 кл. сред. шк. — М.: Просвещение, 1990. — 158 с.
#Выготский #Леонтьев #Леонтьев_А

Начинаем разговор о Спинозе. Часть 1. О понятии субстанции

#Спиноза #Соколова #Майданский

Да, друзья, в последнее время что-то ничего хорошего мною не пишется и даже не думается. Поэтому канал пока молчит, лишь подобные комментарии могу оставлять.

Есть и хорошая новость — одногруппницы подарили мне восьмитомное собрание сочинений Герцена, за что им огромное спасибо. Читаю сейчас «Письма об изучении природы» и радуюсь.

Интересная лекция о бессознательном в классической немецкой философии.

Аттеншн! Духота! (Ибо к предмету лекции нижеследующее относится лишь косвенно.)

Позволю себе одно замечание. Говоря о философии Гегеля, Игнатий Владимирович упомянул его известное изречение: «все, что существует — разумно, и только разумное существует». Но такого Гегель не утверждал. В точности искомые слова мы находим в предисловии к «Философии права»:

«Что разумно, то действительно; и что действительно, то разумно».

Категория «действительность» в гегелевской философии вовсе не означает всего существующего.

«Действительность есть ставшее непосредственным единство сущности и существования»

— пишет Гегель. И ниже:

«В отличие от голого явления действительность как прежде всего единство внутреннего и внешнего так мало противостоит разуму, что она, наоборот, насквозь разумна, и то, что неразумно, именно поэтому не должно рассматриваться как действительное (курсив мой — С.П.)» (ЭФН §142).

Так что заменить понятие действительности всем существующим — значит ошибочно передать идею Гегеля, оставить в тени отрицательную, если хотите, революционную сторону диалектики.
#Гегель

https://youtu.be/nPyMy4YavH8
То же видео в ВК: https://vk.com/video107894698_456239368

По прочтении спинозовской «Этики» долго не мог сформулировать свое впечатление от этой книги.

Но вдруг понял, что это впечатление, если держать в голове некоторые факты биографии Б. Спинозы, очень созвучно стихотворению А. Блока, которое, скорее всего, не связано с именем голландского философа даже внешним образом. И тем не менее, эта мысль мне понравилась.

О, я хочу безумно жить:
Всё сущее — увековечить,
Безличное — вочеловечить,
Несбывшееся — воплотить!
Пусть душит жизни сон тяжелый,
Пусть задыхаюсь в этом сне, —
Быть может, юноша веселый
В грядущем скажет обо мне:
Простим угрюмство — разве это
Сокрытый двигатель его?
Он весь — дитя добра и света,
Он весь — свободы торжество!

В самом деле, оптимистические, воспевающие разум и свободу идеи Спинозы выражаются тяжеловесным «геометрическим методом». Не только «Этика» (при жизни автора неопубликаванная) с ее теоремами и схолиями, но и «Краткий трактат о Боге, человеке и его счастье» пестрит формальными определениями и следствиями из них.

К этому добавляется знание, что философ был отлучен от еврейской общины за вольнодумство и жил уединенно. Он также отклонил предложение занять кафедру в университете, продолжая зарабатывать на жизнь ручным трудом — шлифованием линз.

В то же время вполне закономерно, что именно в познании мира, в «интеллектуальной любви к Богу» Спиноза видел главнейшую добродетель.

Это, как водится, пока лишь мое предположение.
#Спиноза

Михайло Маркович. Основные характеристики марксистского гуманизма
Читать
#Праксис

Пол Куртц. Гуманизм и свобода личности
Читать
#Праксис

В процессе подготовки материала по спинозизму в психологии встретил упоминание философской группы «Праксис».

Контекст следующий: критики психологической теории деятельности видели сходство ее с концепцией югославских философов, объединившихся вокруг журнала «Праксис». В этом журнале публиковались авторы, считавшие практику, или — на греческий манер — праксис основополагающей категорией человеческого бытия, из которой и посредством которой следует выводить все прочие, как материальные, так и идеальные аспекты общественной жизни. В философии практики, по их мнению, снимается противоречие материализма и идеализма.

Ранее мне встречалась лишь критика таких авторов как Гайо Петрович, Михайло Маркович, Светозар Стоянович. Но настало время самому ознакомиться с идеями югославских (пост)марксистов, и я скачал часть архива международного издания «Praxis».

Увы, число статей на совершенно неведомых мне немецком и французском языках в совокупности заметно превышают число публикаций на английском. Тем не менее, я нашел два интересных доклада о проблеме гуманизма, которые были прочитаны в ходе дискуссии между марксистскими и немарксистскими гуманистами, организованной Международным гуманистическим и этическим союзом в Вене, в сентябре 1968 года.

Неумелый перевод первого из них см. в следующем посте. Второй (более, на мой взгляд, интересный) размещу в ближайшие дни.
#Праксис

О спинозизме в деятельностной психологии №0

О том, что философия Б. Спинозы в нашей психологии вообще, в общепсихологической теории деятельности в особенности занимает важное место, я ранее уже упоминал. Хотелось бы развить тему.

Если верить Е.Е. Соколовой («Психология деятельности: становление и перспективы развития»), спинозизм составлял для Л.С. Выготского, А.Н. Леонтьева, С.Л. Рубинштейна и их единомышленников подлинный методологический фундамент, на котором воздвигались конкретно-научные теории. (Конечно, учение Спинозы берется не «чистом виде», а как звено в цепи Спиноза — Гегель — Маркс; эту традицию Соколова называет «диалектическим монизмом».)

Это обстоятельство вынудило меня обратиться к философии Спинозы и к центральному для нее понятию «субстанции». Тема эта обширна и пока что я не могу написать о ней сколь-нибудь приличный текст. Поэтому в этом посте хочу лишь обозначить те моменты, которые кажутся мне проблематичными, и о которых, надеюсь, буду постепенно (по мере их осмысления) писать:

— диалектичен ли спинозизм
— тождество и различие понятия субстанции у Спинозы, Гегеля, Маркса (Соколова ставит в этот ряд также и Ильенкова — не очень оправданно, на мой взгляд)
— деятельность как субстанция сознания и психики в целом
— перспективы и риски, связанные со спинозизмом в психологии

Для чего это нужно? Во-первых, имеются серьезные основания предположить, что нельзя вполне понять общепсихологическую теорию деятельности Леонтьева, особенно ее методологической основы, не проштудировав и не поняв всей логики Спинозы. Следовательно, я не понял Леонтьева 2 1⁄2 курса спустя.🤓

Во-вторых, при контакте (признаюсь, очень поверхностном) с современной философией сознания, у меня складывается впечатление, что Д. Чалмерс, Д. Деннет и другие именитые ученые действительно воспроизводят доспинозовские позиции, и обсуждают немного не те проблемы, которые следовало бы (см., например, цикл заметок в тг-канале ПостПсихология, а также многочисленные подкасты и интервью с Антоном Кузнецовым).

Полагаю, впереди долгий, трудный, но интересный путь.
#Спиноза #Соколова

Во всяком человеческом созерцании имеется мышление. Мышление есть также всеобщее во всех представлениях, воспоминаниях и вообще в каждой духовной деятельности, во всяком хотении, желании и т.д. Все они представляют собой дальнейшие спецификации мышления. Если мы будем так понимать мышление, то оно выступит в совершенно ином свете, чем в том случае, когда мы только говорим: мы обладаем способностью мышления наряду с другими способностями, как например, созерцанием, представлением, волей и т.д.

Гегель Г. Логика. — М.: АСТ, 2020, с. 50-51
#мышление #Гегель

Решил попробовать новый формат. Первый блин во всем великолепии своих атрибутов. Но начало положено, быть может, оно развернется во что-то большее и лучшее.

Говорили о том:
— какова степень автономии культуры
— можно ли подразделять культуру на духовную и материальную
— можно ли достоверно судить о культуре современности
— существует ли историческое единство народа... и др.

#культура

Существуют ли высшие психические функции?

В этом посте я высказал предположение, что не вполне правильно говорить о мышлении как о ВПФ, поскольку оно изоморфно деятельности, является ее идеальной стороной. Мышление суть функция деятельности.

Теперь же мое сомнение в правомерности понимания мышления как ВПФ разрослось до бОльших масштабов. Дело в том, что культурно-историческая теория, которая, по словам ее создателя,

«означает теорию высших психологических функций (логическая память, произвольное внимание, речевое мышление, волевые процессы и т. д.) — не больше и не меньше!» [Цит. по: 3],

различает две линии психического развития человека: натуральную и культурную. Культурные, высшие психические функции социально обусловлены, произвольны, опосредствованы. Натуральные же лишены этих признаков.

А. В. Брушлинский преимущественно на примере концепции «житейских» и «научных» понятий Л.С. Выготского показал, что в своей аутентичной версии культурно-историческая теория (во многом из-за этой иллюзии о двойственности психического развития) оказалась не в состоянии решить проблемы взаимоотношения биологического и социального, развития и обучения, «внешнего» и «внутреннего» в психической жизни индивида, запутываясь в дуализмах [см. 1, с. 94–95 и др.].

Читая книгу Е.Е. Соколовой [4], я подумал, что психология деятельности скорее преодолевает, нежели наследует идее различения натуральных и культурных психических функций человека; что в данной теории сами эти понятия теряют свое значение. Эксперименты харьковской школы (А.Н. Леонтьев, П.Я. Гальперин, П.И. Зинченко и др.) и их теоретическое осмысление показывает, что в процессе психического развития ребенка нет несоциального, что человек социален всегда. Эта социальность — не простое общение сознаний, а практическая деятельность, совместная активность ребенка и взрослого. (Так в психологии. Философское понятие социального еще сложнее, конкретнее).

Как пишет Е.Е. Соколова, эксперименты П.И. Зинченко показали, что деятельностным контекстом, смыслом ситуации (т.е. социальными факторами) определяется также и непроизвольное запоминание, которое, по Выготскому, относится к натуральным функциям [см. 4, с. 148–151].

Это обстоятельство наносит удар по самой идее натуральных и культурных психических функций. Ошибочность такого разделения к концу жизни стал осознавать и сам Л.С. Выготский:

«В последние годы жизни он вообще стремится максимально смягчить и устранить тот дуализм социального и биологического (органического), который критиковали еще его современники. Он все реже и реже называет «низшие» функции натуральными, хотя во многом и в основном сохраняет свое прежнее понимание взаимоотношений между высшим и низшим» [1, с. 59].

Вообще, по ходу чтения Е.Е. Соколовой всё более утверждаюсь в мысли, что введенный Д.Б. Элькониным и применяемый многими психологами термин «культурно-деятельностная психология» неточен — культурно-историческая и деятельностная теории связаны скорее генетически (вторая вырастает из первой), и в меньшей степени совпадают в своем конкретном содержании. Сходную мысль, хотя и по иным основаниям, высказывает Н.Н. Нечаев [см., например, 2].
__________________
1. Брушлинский А. В. Культурно-историческая теория мышления. М. 1968.
2. Нечаев Н. Н. О возможности реинтеграции культурно-исторической психологии Л.С. Выготского и теории деятельности А.Н. Леонтьева // Вопросы психологии. – 2018. – №2.
3. Рубцов В.В., Зарецкий В.К., Майданский А.Д. Сто лет развития культурно-исторической психологии: вехи и направления // Культурно-историческая психология. 2024. Том 20. № 3.
4. Соколова Е. Е. Психология деятельности: становление и перспективы развития. М. 2023.
#Брушлинский #Выготский #Соколова