Размышляя на эту тему, я подумал, что понятие «смыслоутраты» как дефиниция субъективно-психологической стороны отчуждения — это очень удобное (ведь его можно наполнить самым различным содержанием), но именно поэтому мало что дающее решение.
Далее я впал в большой соблазн дать такую формулу: «Отчужденной является такая деятельность, мотив и цель которой не совпадают». Звучит привлекательно. Дело в том, что в деятельностной психологии мотивом называется не нечто, находящееся внутри сознания, а внешний объект — конкретный предмет, который побуждает и направляет деятельность, удовлетворяет потребность.
В таком случае очевидно неотчужденной будет, например, любовь (любовь как деятельность) к романтическому партнеру. То есть в данной ситуации человек является и целью, и мотивом активности любящего. (Более приземленный пример: мы едим десерт ради самого десерта, а не ради чего-то постороннего.)
То же верно и для труда: труд, являющийся «свободной игрой сил», и в этом смысле одной из главнейших человеческих потребностей, существенно отличается по своему психологическому смыслу от труда отчужденного — вызванного экономическим или внеэкономическим принуждением.
Но тут есть несколько проблем.
Во-первых, полимотивированность. В подавляющем большинстве случаев деятельность имеет не один, а множество мотивов, образующих иерархию. Классический пример: студент может готовиться к экзаменам из-за страха неудачи, ради возможной стипендии, ради одобрения родителей, в силу познавательного интереса и т.д. — и все это одновременно.
Во-вторых, имеет место драматизм — деятельность всегда чем-то мотивирована, но не всегда мотив себя обнаруживает, не всегда осознается.
«То обстоятельство, что мотивы имеют смыслообразующую функцию, что они придают личностный смысл целям, действиям, их содержанию, ставит особую задачу — отдавание себе отчета в смысле собственного поступка. То есть отдавание себе отчета в мотивах. И эта задача не решается сразу. Это именно задача, которая требует какой-то работы. Внутренней работы, мы обыкновенно говорим» (с. 450).
В-третьих, совпадение мотива и цели А.Н. Леонтьев характеризует как исключительный, чрезвычайный случай. И отсутствие такого совпадения совсем не обязательно должно означать отчужденность деятельности. Более того, процесс, результатом которого является совпадение изначально различных мотива и цели — сдвиг мотива на цель — это основной механизм развития деятельностей. Получается, что несовпадение — необходимый, неизбежный момент.
Значит, одними только категориями мотива и цели нам не обойтись для характеристики отчуждения. Обратимся к понятию личностного смысла, оно-то и увязывает воедино первые две категории. Смысл, смыслообразование — процесс субъективного окрашивания целей; это окрашивание производят мотивы.
Тогда отсутствие личностного смысла, смыслоутрата и будет критерием отчуждения деятельности? Видимо, так. Ведь памятуя о различии «смысла» и «значения», мы можем утверждать, что наемный труд имеет для человека значение заработка, но не имеет субъективно значимого смысла. Получается, я сделал круг в рассуждении, но в то же время лучше понял исходное положение — категория смысла теперь не висит в воздухе, а выводится из других понятий. Тоже неплохо.
___________
Леонтьев А.Н. Лекции по общей психологии. М.: Смысл, 2000.
#отчуждение #Леонтьев