Адвокатская библиотека

Рассказ об истинном Дворце Могущества

Достойные доверия люди рассказывали мне, что...
однажды Царь Царей и Владыка Гнева, муж всех жен, достигающий главой неба, а стопами попирающий и сушу и воду, призвал к подножию своего Золотого трона некоего человека из низких людей, достигшего, однако высоких ступеней мастерства в строительстве дворцов и домов, а также дорог и мостов.

Я желаю, чтобы ты построил Нам дворец, равного которому не было, нет, и не будет, сказал Владыка Гнева. Можешь не считать денег и не тревожить Наше Совершенство вопросами о том, что и как строить, мне доложили о твоем искусстве и я вполне тебе доверю… За твою работу Мы дадим тебе сто мешков золота, а если ты не справишься, то проклянешь час своего рождения и позавидуешь мертвым. Если есть что-то, что ты считаешь нужным довести до Нашего высокого слуха, то Мы разрешаем тебе говорить...

Повелитель мира, Жизнь и Могущество, сказал архитектор, я прошу только выдать мне бумагу, подписанную Величайшим из имен, и скрепленную свинцовой печатью, о том, что я верный раб Владыки Гнева и усердный строитель Великого дворца.
Мне это нужно, чтобы доблестные защитники покоев Царя Царей не задавали мне вопросов, о том, кто я такой и чем я занят и не отвлекали меня от работы на стройке.

И бумага была тут же выдана.

Архитектор пошел на базарную площадь договариваться с торговыми людьми о доставке камня и дерева, но тут к нему подошли защитники покоев, подняли свои грозные дубинки, и спросили, что он делает.
Архитектор показал бумагу со свинцовой печатью, и озвучил ее содержание, потому что носители грозных дубинок не знали ОСОБЫХ БУКВ, которыми пишутся ВЫСОКИЕ СЛОВА, и защитники покоев слушали эхо ВЫСОКИХ СЛОВ, стоя на коленях и склонив головы в пыль.

Теперь я могу идти, спросил архитектор, когда эхо ВЫСОКИХ СЛОВ перестало достигать ушей коленопреклоненных защитников покоев?

Нет, ответили доблестные защитники покоев, встав с колен, и подняв дубинки.
В этой бумаге, на которую мы не осмеливаемся дышать, милостиво сказано, что Владыка Гнева приказал своему верному рабу строить дворец… но не сказано, что раб может покупать камень и дерево! Поэтому…

Архитектор побежал к Владыке Гнева, распростёрся у подножия Золотого трона, объяснил свою нужду и тут же получил новую бумагу.
Дальше он показал эту бумагу и прочитал ее содержание защитникам покоев, и те говорили с ним на языке покорности, посыпали свои головы пылью, и позволили ему продолжать свои занятия.

Договорившись о поставке дерева и камня, архитектор пошел нанимать каменщиков, но тут же был остановлен защитниками покоев, потребовавшими от него разрешения на найм рабочих…

Архитектор снова пошел к Владыке Гнева, и распростершись у подножия Золотого трона, произнёс такие слова.
Могу ли я просить Сильного и Безжалостного о милости выдать мне бумагу, которая запретила бы защитникам покоев задавать мне вопросы по делам строительства Величайшего из дворцов – такую бумагу, чтобы в своем деле я был бы тенью Владыки Гнева и отвечал своей головой только перед Могуществом Золотого трона?

Мы подумаем, что должно быть написано в такой бумаге, отозвался Владыка Гнева, приходи завтра, и Мы дадим тебе то, о чем ты просишь.

Когда архитектор пришел на следующий день, он увидел перед Золотым троном сто мешков, каждый из которых не под силу было оторвать от земли и гребцу галеры.

Это твое золото, сказал Владыка Гнева, можешь забирать. Ты его заработал.

Велика щедрость Повелителя Жизни и Хозяина Смерти, забормотал архитектор, но я ведь ничего не построил…

Нет, сказал Владыка Гнева, благодаря тебе, Наш острый взор увидел - как высоки стены и крепки ворота дворца Могущества, составленного из дубинок, которые носят защитники наших покоев – и даже Наше ВЫСОКОЕ СЛОВО, звук которого сотрясает небо и землю, не может поколебать этих стен и открыть его ворот.
А если Мы дадим нашему рабу бумагу, которая сделает его тенью Владыки в его деле, и защитит от грозных дубинок, то это будет все равно, что выломать замковый камень из моста Нашего Величия и Власти…

Из сборника «Рассказы людей, достойных доверия»
Илл: Брейгель Старший.

#ЮС (юмор и сатира) #выборы

Видео из Инстаграма актёра озвучки Андрея Зайцева.

Продолжаю эксперимент с навыком post-referat. См. тут . Google лента новостей принесла ссылку на публикацию hi-news о финском исследовании пользы/вреда смартфонов для детей.

Как обычно, не всё так просто.

#реферат #право_на_образование

Документ «Алгоритмический колониализм как инструмент lawfare в стратегии сдерживания России» — аналитический обзор пересечения цифровых технологий, права и геополитики.

Основные тезисы:

1. Концептуальная база: Алгоритмический колониализм — структурное доминирование, при котором государственные процессы подчиняются внешним алгоритмам. Lawfare — использование правовых институтов и санкций для геополитических целей.

2. Механизмы давления на Россию:
- Нормативно-правовой: экстерриториальное применение экспортного контроля (BIS США) и регуляторики ЕС (GDPR, AI Act).
- Инфраструктурный: ограничения доступа к облакам, магазинам приложений и передовым ИИ-моделям.
- Эпистемический: европоцентричность LLM, обученных на западных данных, маргинализирующая российские нарративы.
- Геополитический: изоляция российских технологий через международные стандарты.

3. Ответные меры России:
- Стратегия «суверенного ИИ»: создание YandexGPT, GigaChat, локализация данных, «приземление» иностранных компаний.
- Зеркальные правовые инструменты: ст. 248.1 АПК РФ («Закон Лугового») для переноса споров с подсанкционными лицами в российскую юрисдикцию.

4. Кейс Google: анализ судебных конфликтов между российскими СМИ и Google, приведших к штрафам (астрентам) и решениям ЕСПЧ в пользу корпорации.

5. Сценарии развития: прогноз фрагментации интернета (Splinternet). Наиболее вероятный сценарий (55%) — формирование двух изолированных блоков: западного и российско-китайского.

Вывод: алгоритмический колониализм — не статичное подчинение, а динамичное геополитическое противоборство, где контроль над цифровым стеком становится новым театром военных и правовых действий.

#отчёты_БЯМок

Редактор С.Г. Наумов, использованы
при подготовке промпта Grok 4.5 , deep research Gemini 3.7 flash , настоящая аннотация Ai Телеграм.

📚 Beer Law — Dan Jerker B. Svantesson, William Van Caenegem, Anthea Gerrard, Radim Polčák, Alain Strowel, Andreas Wiebe
📆 2025

📖 Описание:
Эта книга — необычное, но серьёзное исследование того, как пиво и право пересекаются: от древних нормативов до современных регуляций. Авторы рассматривают широкий спектр тем: здоровье, интеллектуальную собственность, защиту потребителей, конкуренцию, международную торговлю, окружающую среду, налогообложение. Книга также описывает сам продукт — пиво, пивоварение, культуру потребления — и рассматривает примеры из Германии, Чехии, Бельгии, Северных стран, Британии, Северной Америки.

🧾 Юридическая значимость:

* Несмотря на тематическую специализацию, книга представляет интерес для юристов, особенно тех, кто занимается правом потребителей, интеллектуальной собственностью, торговым и налоговым правом, регуляцией алкогольной отрасли.
* Она даёт практическую картину того, как разные правовые системы подходят к регулированию продукта (пиво) и отрасли — полезно для сравнения юридических режимов и понимания индустриальной регуляции.
* Для аудитории практикующих юристов можно извлечь уроки: как формируются нормы относительно продукта, как отраслевое (брендовое, технологическое) регулирование сочетается с общим правом, как применяются конкуренционные и контрактные механизмы в специфическом секторе.

Иными словами, *Beer Law* — это не просто книга о пиве, а серьёзное юридическое исследование отрасли и её регулирования; она предлагает юристу свежую перспективу на то, как формируется и применяется право в одном из самых культурно и экономически значимых секторов.

❗️Друзья, мы нашли отличную пару колбасному праву!😅

31 июля (11 августа) 1774 года Емельян Пугачев, как император Петр Третий, объявил волю

Объявляется во всенародное известие

Жалуем сим имянным указом с монаршим и отеческим нашим милосердием всех, находившихся прежде в крестьянстве и в подданстве помещиков, быть верноподданными рабами собственной нашей короне; и награждаем древним крестом и молитвою, головами и бородами, вольностию и свободою и вечно казаками, не требуя рекрутских наборов, подушных и протчих денежных податей, владением землями, лесными, сенокосными угодьями и рыбными ловлями, и соляными озёрами без покупки и без оброку; и свобождаем всех от прежде чинимых от злодеев дворян и градцких мздоимцов-судей крестьяном и всему народу налагаемых податей и отягощениев. И желаем вам спасения душ и спокойной в свете жизни, для которой мы вкусили и претерпели от прописанных злодеев-дворян странствие и немалыя бедствии.

А как ныне имя наше властию всевышней десницы в России процветает, того ради повелеваем сим нашим имянным указом:
кои прежде были дворяне в своих поместиях и водчинах, — оных противников нашей власти и возмутителей империи и раззорителей крестьян, ловить, казнить и вешать, и поступать равным образом так, как они, не имея в себе христианства, чинили с вами, крестьянами. По истреблении которых противников и злодеев-дворян, всякой может возчувствовать тишину и спокойную жизнь, коя до века продолжатца будет.

Дан июля 31 дня 1774 году.
Божиею милостию, мы, Пётр Третий,
император и самодержец Всероссийский
и протчая, и протчая, и протчая.

Какую же свободу нес Пугачев? В своих «манифестах» он «жаловал» «всем находящимся прежде в крестьянстве и подданстве помещиков верноподданными рабами собственно нашей короны» — быть, поясняется дальше, «вечно казаками», «не требуя рекрутских наборов, подушных и прочих денежных податей, во владение землями, лесными, сенокосными угодьями, рыбными ловлями, соляными озерами без покупки и без оброку». Это была, как видим, полная программа освобождения крестьян не только с их землей, но с возвращением крестьянам всех угодий, когда-либо отобранных от них и от казаков помещиками и откупщиками (рыбные ловли и соляные озера сдавались на откуп). Мало того, уничтожалась не только прямая эксплоатация крестьян через крепостное право, но и косвенная, через подати: кроме подушных, о которых уже упоминалось выше, рядом с рекрутчиной, манифест освобождал крестьян «от всех прежде чинимых — от злодеев-дворян, градских мздоимцев и судей — крестьянам и всему народу налагаемых податей и отягощениев». Столь коренное преобразование, уничтожавшее весь смысл существовании крепостнического государства, манифест явно не рассчитывал провести силами одной царской власти, от имени которой был написан манифест. В заключение этот последний предлагал крестьянам действовать собственными средствами, и помещиков, «противников нашей власти, возмутителей империи и разорителей крестьян, ловить, казнить и вешать».
Манифест не только не предполагал политического переворота, но, напротив, сохранял самодержавную власть во всей неприкосновенности. Люди, которые только что казнили своего маленького государя — помещика, должны были остаться послушными рабами большого помещика — царя. Автор пугачевского манифеста (едва ли это был сам Пугачев) видимо совершенно не понимал, зачем и почему существует самодержавие, не понимал, что невозможно сохранить коронованную верхушку крепостнического государства, разрушив весь его фундамент. Но это нельзя ставить ему в вину, когда мы знаем, что 100 лет спустя образованные люди, профессора, думали, что можно освободить народ, а царскую власть в России оставить. Зато манифест лучше этих образованных людей 60—70-х годов понимал, что освободить крестьян — значит уничтожить помещичью власть совсем, до корня, что если помещик останется, — останется хоть кусочек крепостного права.

Цитата: Михаил Покровский "Русская история в самом сжатом очерке"

Иллюстрация: Татьяна Назаренко "Пугачев" (1980)

Сколько стоит плохой закон?

Вчера случайно наткнулась на работу экономистов из Bocconi: The Economic Costs of Ambiguous Laws. Вопрос, который задают авторы, супер важен:
Какова экономическая цена плохо написанных законов, именно неоднозначности юридического текста?!

Авторы анализируют массив итальянского законодательства и показывают, что чем менее ясно написан закон, тем выше вероятность, что суды будут трактовать его по-разному. А когда компании не могут достаточно уверенно предсказать, как закон будет применяться на практике, они начинают меньше инвестировать и медленнее расти.

Если бы итальянские законы были написаны так же ясно, как Конституция Италии, ВВП страны мог бы быть примерно на 5% выше.

Это не означает, что достаточно переписать несколько законов и экономика мгновенно вырастет на пять процентов. Но работа показывает, качество институтов определяется не только содержанием правил, но и качеством языка, которым они написаны. Мы часто воспринимаем юридический текст как техническую деталь. Авторы предлагают посмотреть на него как на экономический ресурс. И мне кажется, в этом есть более глобальный вывод. Мы привыкли думать, что развитие зависит от технологий, капитала или талантливых людей. Но иногда оно зависит от того, насколько хорошо общество умеет формулировать правила, чтобы их одинаково понимали все участники.

Я здесь редко рекомендую книги, особенно когда они не по тематике канала. Но ради последних двух книг Annie Jacobsen сделаю исключение. Эти книги касаются всех, и я очень рекомендую вам читать их. Вам будет страшно, но это и есть прямая цель этих книг.

Год назад Джейкобсен выпустила книгу «Nuclear War: A Scenario», в которой подробно опишет, что происходит при атаке атомной баллистической ракеты. Поминутно за каждые 26 минут, которая эта ракета в пути. И вы поймете, что шансов для нас всех практически нет. Книга произвела сильное впечатление на многих, включая меня. Одно дело знать абстрактно последствия, другое получить подробный расклад конкретных действий и их последствий. Люди тогда подумали, что такую книгу переплюнуть по тревожности будет невозможно. На что автор сказала «Hold my beer» и выпустила в этом году «Biological War: A Scenario». Начал читать, и думаю, что это переплюнуть уж точно не реально. В общем, не типичная пляжная литература, но лучше про это читать (и думать о последствиях), чем испытывать.

#кино_на_выходные. Совсем забыла про эту воскресную рубрику.

Я тут насмотрелась малоизвестных советских детективов и неожиданно открыла для себя фильм «Переступить черту» (1985).

Как я могла его пропустить — ума не приложу. И это прямо счастье.

Во-первых, поздний Советский Союз показан очень узнаваемо. Ленинград — вообще отдельное удовольствие. Я будто домой съездила - Витебский вокзал, Марата, канал Грибоедова, кадры с залива...

Во-вторых, прекрасный главный герой — следователь прокуратуры. Тогда следствие еще было в прокуратуре, и очень любопытно показана именно повседневность их работы. Не героические погони, а бесконечные разговоры, версии, проверки, сомнения. Есть даже сюжет про служебную проверку самого следователя. И что интересно — он реагирует на это совершенно спокойно. Такая тоже часть профессии.

Ну и, конечно, сам детектив очень крепкий. Без спойлеров: хороший сюжет, хорошая психология, отличная драматургия. Если бы я увидела этот фильм лет N-дцать назад, когда только начинала изучать полицию, он, наверное, стал бы для меня одним из ключевых текстов.

Потому что он очень хорошо показывает истину из всей социологической литературы о полиции. Следствие — всегда институт реактивный. Следователь почти никогда не действует "на опережение". Он всегда приходит после преступления. Уже что-то случилось. Уже есть последствия. Уже нужно распутывать, восстанавливать картину событий, проверять версии.

Нам очень хочется верить, что правоохранительная система в основном предотвращает преступления. На самом деле основная их работа — это реакция на уже произошедшее.

И именно поэтому хорошие детективы так интересны. Они рассказывают не столько про преступника, сколько про то, как государство пытается шаг за шагом догнать и наказать.

Очень советую. Если любите советские детективы — получите настоящее удовольствие.

P.S. И отдельное мое лакшери плеже - наряды героини! Как я люблю такое, какой крой красивый и качество тканей!

Благодаря любознательности Ивана Сергеевича, у меня появилось немного времени почитать книгу Романа Михайловича Янковского.

Книга это самое прекрасное изобретение человечества, и никакой интернет с нейросетями не сравнится с ним. Интернет могут вырубить, аккаунт нейросети забанить. С книгой такое невозможно. Бумага как оказывается один из самых долговечных форматов передачи знаний. С другой стороны к своим приближающимся 50 годам, как то иначе понимаешь Рея Брэдбери с его 451.

В общем возвращаясь к книге Янковского. Читаю с удовольствием. Текст доступный, не чрезмерно академичный, но автор снабдил свои тезисы массой ссылок на первоисточники. Мне такое "вот мои пруфы, уважаемый читатель" очень нравится.

Роман Михайлович пишет о трансформации профессии в самом начале книги, а не о том как взять супер-пупер промпт , кинуть его в нейросетку, и ждать гениальных юридических документов.

Возможно дальше по тексту там в книге такое есть, но лично моему ощущению Роман Михайлович угадал точно. Начинать надо именно с юридического образования и профессии. Мою любимую адвокатуру Янковский не трогает, причём открыто заявляет что не в теме. А вот в чём он в теме, так это конечно юридического образования. Впрочем если кто хочет почитать про "адвокатура в беде", вот трактат (и вот первоисточник) Андрея Викторовича Рагулина, и его одного будет достаточно.

Отмечу ещё один момент. Я теперь знаю, что в книге Янковского много фактуры соответственно при необходимости подкрепиться фактами, буду отсылать на эту работу.

Какие то мысли-заметки возникающие при чтении, думаю тискать сюда в комментарии.

#книга #первое_впечатление @a2book

Мария Сенчикова разбирает юридическую незащищенность блогеров перед механизмом внесудебных блокировок на YouTube и сравнивает механизмы добросовестного использования контента в праве США и России.

Наталия Цапенко разъясняет новые правила исчисления НДС из договорной цены и объясняет, как распределить налоговые риски между продавцом и покупателем.

Даниил Балясов объясняет, как работодателю правильно оформить служебные РИД и защитить цифровые активы компании.

Алина Городецкая разбирает позицию ВС РФ о распределении вознаграждения арбитражных управляющих по их личному вкладу, а не по периоду полномочий.

Владимир Кузнецов разъясняет право адвокатской палаты применять УСН, несмотря на запрет предпринимательской деятельности.

Артур Алимурадов анализирует правомерность взыскания промежуточных платежей за подключение к газосетям при просрочке заказчика.

Роман Самсонов показывает, как ФНС формирует доказательную базу для уголовного дела уже в ходе налоговой проверки.

Сергей Наумов рассуждает о возможности создания в России доверительной платформы юридической помощи.

Фатальные ошибки (о том, как надо писать о выживших)

Подписчик поделился глубоко личной историей

Было это в 86м, что ли году, когда я сдавал выпускное сочинение - а для понимания - шел на золотую медаль (в то время это без троек - вообще, даже текущих, и все пятерки в в 9 и 10 классах) и медаль нужна был кровь из носу - чтобы в институт сдавать один экзамен (все экзамены я бы не потянул, и я это знал). То есть это сочинение решало - пойду ли я в институт

За сочинение я не боялся - абсолютная грамотность по русскому до сих пор осталась (учительница русского Лариса Константиновна вбила ее не то, что в голову, а прямо в спинной мозг), а тему я выбрал самую беспроигрышную - «Ленинский комсомол в советской литературе» - знай, вставляй цитаты и попадай в канон.

Писал – у меня самого аж слезы капали - начал, понятное дело, с цитаты Ленина на 3м съезде РКСМ (это там, где «учиться, учиться и учиться… военному делу настоящим образом), а дальше Павка Корчагин, «я все равно паду на той, на той единственной Гражданской» , «я хату покинул, пошел воевать», «если тебе комсомолец имя – имя крепи делами своими», потом пошли тридцатые - а я даже не то, что Павла Когана наизусть помнил, так ещё и «Танкер «Дербент» читал - ну, а дальше 22 июня, и тут то я развернулся - от Москвы до Берлина, не то, что про Зою Космодемьянскую, а и про брата её, погибшего на самоходке, рассказал, дальше - больше - «возрождение - целина» (трилогию Брежнева ещё не отменили), антарктические станции - механик Хмара и врач Рогозов, потом «лейтенантская проза», песни и пьесы, ну и завершил я это всё, кажется, Вилем Липатовым, «И это все о нем». Дальше цитата из всемирно-исторических постановлений 27 съезда КПСС и добавил я к этому всему призыв быть достойными тех, кто за наше светлое настоящее.
Все жанры, все стили, ничего не забыл и не выпустил, в общем, было солидно.
Все это было написано каллиграфическим почерком, и без единой помарки. Всю кровь сердца влил я в это сочинение, и спокойно спал вечером первый раз за несколько безумных месяцев подготовки.
Через день прихожу смотреть оценки, и июньское небо над головой становится чёрным. За грамотность «отлично», за содержание - 4.
То есть это не просто крах, а катастрофа - нет медали - нет института (во всяком случае, нужного мне), а все остальное…
В общем, теоретически можно жаловаться, но… Если медалисту (со всеми пятёрками по литературе всегда) ставят 4 за сочинение - тут что то серьёзное, и жаловаться смысла нет - проверяли то в школе, но мне хоть понимать - что же я такое мог написать, что выписал сам себе волчий билет.

Директриса объяснила - я под стол упал. У тебя, говорит, не сочинение, а антисоветский выпад. (В то время такими вещами не шутили). Скажи спасибо, что четвёрка, и это никуда дальше не пойдёт. Потому что могут вообще сочинение не засчитать, а это сильно хуже. Господи, думаю, что же такого антисоветского я мог там написать, если у меня Ленин-партия-комсомол через строчку, и никаких сомнительных имен – все строго в рамках программы и рекомендаций.

А смотри, объясняет директриса, давай начнем прямо с первого героя – что с ним случилось в итоге. Заболел говорю, надорвался, инвалидом стал. А второй? Погиб в бою. А дальше? В общем, кто сгорел в танке, кого повесили немцы, кто пропал без вести, а кто умер от голода. Ну и после войны – в общем тоже, утонул, сгорел, или покончил с собой, отчаявшись справиться с местным начальством. У тебя, говорит учительница, кто-то живой остался? Остался, говорю, доктор Рогозов. «… пока вы здесь в ванночке с кафелем, моетесь, нежитесь, греетесь, в холоде, сам себе, скальпелем, он вырезает аппендикс…» Да, говорит директриса, из раннего Высоцкого. (тоже, так себе цитата). Молчу дальше.
Хорошо. А кто тогда у тебя остался в живых? Я плечами пожимаю
Ну как же, говорит директриса, у тебя же написано «когда я противотанковые рвы под Москвой рыл, ты на хлебозавод механиком под бронь пошел, а потом я через Вислу на бревне с автоматом под бушлатом, а ты с буханкой под ватником – через проходную…» Это цитата, говорю я, так в книжке было написано.
Конечно, говорит директриса, ты такие цитаты и подобрал, из которых получается, что те, кто добровольцами пошел, кто за спинами солдатскими не прятался, кто с товарищами в Ленинграде хлебом делился – те все погибли. А кто в Ташкенте отсиживался и кто тушенкой в блокаду спекулировал – они все живы, здоровы, и детей родили, и карьеры сделали, и ходят по улицам между людей.
Не совсем, конечно, у меня в сочинении было так написано, но, подумав, между строк такое можно было прочитать.
Вот, говорит директриса, ты об этом теперь и подумай.

Ну что теперь об этом думать, через сорок то лет. Дураком оказался в начале пути – дураком его и закончу.

В мае 1950 года вышел рассказ Рэя Брэдбери «Будет ласковый дождь» из цикла «Марсианские хроники». Его действие происходит 4 августа 2026 года в доме, который чудом уцелел после ядерного удара по городу Аллендейл (Калифорния).

По сюжету, все люди погибли, однако системы «умного дома» продолжали работать – готовили завтрак, убирали, мыли посуду и пытались обратиться к бывшим хозяевам, от которых остались только тени на одной из стен.

Вечером автомат предложил хозяйке послушать стихи, но, не получив ответа, прочитал её любимое «Будет ласковый дождь» Сары Тисдейл:

Будет ласковый дождь, будет запах земли,
Щебет юрких стрижей от зари до зари,
И ночные рулады лягушек в прудах,
И цветение слив в белопенных садах.
Огнегрудый комочек слетит на забор,
И малиновки трель выткет звонкий узор.
И никто, и никто не вспомянет войну —
Пережито-забыто, ворошить ни к чему.
И ни птица, ни ива слезы не прольёт,
Если сгинет с Земли человеческий род.
И весна… и весна встретит новый рассвет,
Не заметив, что нас уже нет.

После этого в окно залетела горящая ветка и дом, несмотря на все попытки системы потушить огонь, сгорел дотла. Уцелела лишь одна стена:

Из этой стены говорил последний одинокий голос, солнце уже осветило дымящиеся обломки, а он все твердил:
– Сегодня 5 августа 2026 года, сегодня 5 августа 2026 года, сегодня…

Как впоследствии вспоминал Брэдбери, рассказ он написал под впечатлением от фотографии стены дома в Хиросиме с сохранившимися тенями людей после бомбардировки 6 августа 1945 года.

В 1984 году студией «Узбекфильм» был выпущен мультфильм «Будет ласковый дождь» (YouTube, Rutube), снятый по мотивам произведения Брэдбери. Там действие происходит 31 декабря 2026 года. А в издании «Марсианских хроник» 1997 года автор перенёс повествование на 31 год, в август 2057 года.

И будут правы.

Так что главный вывод очень простой.

Дорогие социологи, если вы занимаетесь уголовочкой, учите матчасть. Недостаточно понимать институты, практики и организационные механизмы. Нужно знать, чем подсудность отличается от подследственности, частное обвинение — от частно-публичного, а статья УК — от статьи УПК. Юристы не зря годами учатся, право - сложнейшая материя... Там просто с кондачка не пролезешь.

И не дай бог вам назвать правонарушение преступлением, а решение судьи – вердиктом. Выгонят, не станут давать интервью и правильно сделают

И журналисты, кстати, вас это тоже касается.

Прикладываю кусочек статьи, который в свободном доступе

Статья трудной судьбы, или почему социологам, которые пишут про уголовочку, надо учить матчасть

Вышла моя новая статья — «Преступления с административной преюдицией: непреднамеренные эффекты смены юрисдикции». Она опубликована в июльском номере журнала «Закон». А до этого мы весь апрель мучачали эту тему, и часть аудитории тут не выдержала и сбежала.

У этой статьи тяжелая судьба. Начиналась она вообще как небольшой кусок отчета по проекту о судах присяжных. Весной 2019 года мы ездили в малые города и разговаривали с судьями о новой реформе присяжных. Но судьи раз за разом начинали рассказывать совсем о другом: что именно в 2019 году им резко увеличили нагрузку, передав из мировых судов в районные массовые уголовные дела с административной преюдицией. В одном из судов число дел за год выросло примерно с 500 до 750. И то же самое мы слышали в разных регионах страны.

Потом я написала огромный текст страниц на восемьдесят сразу про две реформы: про изменение подсудности этих составов и про реформу особого порядка. Посмотрела на этот опус и поняла, что его надо дробить. Стала дробить.

В какой-то из версий у меня была гигантская таблица со всеми 29 составами преступлений с административной преюдицией: когда каждый из них появился, что было криминализовано, что декриминализовано и как менялось законодательство. Читать этот список кораблей было совершенно невозможно. Пришлось отказываться от идеи объять необъятное и сосредоточиться только на тех составах, которые массово применяются. Хотя всего таких составов в УК сегодня 29, основную судебную нагрузку создают несколько, прежде всего неуплата алиментов и повторное пьяное вождение. Ну и конечно, наши чуденые побои (ст. 116.1 ч. 1) нельзя пропустить.

И вот здесь я впервые в жизни всерьез применила неоинституциональный анализ: decoupling theory и подход к inhabited institutions. Теперь это моя любовь. Кажется, все следующие статьи о реформах уголовной юстиции я буду писать из этой перспективы. Здесь Верховный Суд хотел устранить процессуальные противоречия и уверял, что передача дел в районные суды не приведет к существенному росту нагрузки. Никаких расчетов при этом представлено не было. В итоге нагрузка районных судов выросла примерно на 20 процентных пунктов, хотя общее число уголовных дел в стране снижалось. А по делам о повторных побоях реформа еще и создала новую процессуальную коллизию, с которой суды разбирались несколько лет.

Эта теория хорошо схватывает главное в реформах российской уголовки: высшие суды - ВС и КС, - зацепятся, размусолят маленькую занозу (в данном случае ст. 212.1) и потом задвинут бревном всем судьям низовым нагрузки по самые гланды, рассадив судьям еще больше заноз - ну столько там было "дадинских" статей - не больше десятка за все время, а повторных побоев (ст. 116.1 ч.1) в год 2,5 тысячи!
Путь к публикации был не менее драматичным, чем сама реформа.

Два социологических журнала меня отфутболили.

В одном мне прямо сказали: «Катя, мы не поняли ни одного слова уже в названии. Это невозможно читать, тут всё слишком зубодробительно».

Второй прислал такую рецензию, после которой статью нужно было не исправлять, а писать заново. Не хватало одновременно и данных, и теория их не удовлетворила. Строгий рецензент. Но ежели бы я сделала, все что они хотели (если бы могла - так как данных-то нет), то это была бы убийственная статья в крутой международный журнал, а не русскоязычная академия.

И слава богу, существует юридический журнал «Закон», где понимают, о чем идет речь, принимают такие тексты и очень мне доверяют. Поэтому я снова в печати — но в юридической научной литературе, а не в социологической - это моя кажется пятая статья там.
К моменту финальной вычитки я этот текст уже ненавидела.

На каждом этапе его приходилось снова проверять под лупой. Все статьи, даты, подсудность, номера законов, редакции норм, формулировки. Потому что в юридическом журнале нельзя написать «административный кодекс» вместо КоАП и надеяться, что никто не заметит. Заметят. И скажут: фу на вас, Екатерина Анисовна, идите учить матчасть.

Карапетов А.Г., Фёдоров Д.В. Эстоппель в гражданском праве. Аудиосеминар (2019)

Научно-практический аудиосеминар представляет собой глубокое исследование одного из самых сложных институтов современного гражданского права. Авторы ставят перед собой задачу не просто описать эстоппель как абстрактную категорию, часто воспринимаемую через призму запрета на злоупотребление правом по ст. 10 ГК РФ, но и предложить слушателям чёткую методологию, которая поможет практикующему юристу или судье определить уместность применения этого правила в конкретном деле, а учёному – глубже понять его природу и механизм действия. Вначале лекторы вкратце рассказывают предысторию появления эстоппеля в России, особенности его применения в Англии и странах Европы, а затем переходят к существу вопроса, подчёркивая, что в континентальной европейской правовой традиции эстоппель – это частный случай запрета на злоупотребление правом. Он не является формализованной конструкцией или «математической формулой», как и принцип добросовестности в целом, поэтому авторы, стремясь определить условия применимости правила эстоппель в конкретных спорах, предложили стройную модель, состоящую из трёх обязательных критериев. Первый критерий – это возникновение у одной из сторон доверия к дальнейшему поведению управомоченного лица, которое создаётся поведением этого лица. Второй критерий – возникшее доверие (ожидание) должно быть разумным и обоснованным, то есть необоснованные фантазии, которые разумное лицо не вывело бы из поведения управомоченного лица, не защищаются. Третий и самый сложный критерий – явная несправедливость подрыва такого доверия, когда управомоченное лицо, имеющее формальную правовую позицию, создаёт доверие, разумное лицо полагается на это доверие, а последующий подрыв этого доверия с перескоком на формальную правовую позицию создаёт для полагавшейся стороны невыносимую несправедливость, при этом авторы предлагают подвижную систему факторов для оценки степени такой несправедливости. Особое внимание уделяется соотношению правила эстоппель с другими институтами гражданского права, в частности, авторы подробно разбирают вопрос о том, может ли поведение управомоченного лица носить сделочный характер (в том числе в форме конклюдентных действий), и если да, то нет необходимости применять ст. 10 ГК и доказывать сопутствующие элементы, поскольку автономия воли по умолчанию блокирует формальную правовую позицию, а эстоппель в таком случае носит субсидиарный характер и применяется только там, где невозможно увидеть сделочный характер волеизъявления. Также обсуждается значение ущерба как фактора применения эстоппеля, рассматриваются дискуссионные ситуации, когда нет доверия, но присутствует просто непоследовательное противоречивое поведение, и анализируется, будет ли в таких случаях работать эстоппель. Большая часть семинара построена на обсуждении конкретных жизненных ситуаций и судебных споров из различных областей права, где авторы на примерах показывают, как предложенная методология работает на практике.
Аудиосеминар будет исключительно полезен для всех практикующих юристов, судей и учёных, стремящихся к глубокому пониманию сущности эстоппеля, условий его применения и тонкостей его отграничения от смежных институтов гражданского права.
Артём Георгиевич Карапетов – доктор юридических наук, профессор факультета права НИУ ВШЭ, директор Юридического института «М-Логос», признанный эксперт в области договорного и обязательственного права.
Дмитрий Владиславович Фёдоров – старший эксперт Центра стратегических разработок («Правовое развитие»), магистр юриспруденции (Российская школа частного права), специалист в области общих проблем гражданского права, регулирования цифровой экономики и инвестиционной деятельности.
В дискуссии также принимают участие такие известные юристы, как Р.С. Бевзенко и М.А. Церковников.

▫️Слушать

🔸Навигация по каналу

Ко Дню Железнодорожника

Мы сейчас не вполне отдаем себе отчет, чем была для России железнодорожная модернизация, действительно преобразовавшая страну (да что там, во много в ее нынешнем виде, и сформировавшая – и промышленность в России строилась вдоль железных дорог, да не только промышленность – считай, вся современная жизнь). Железнодорожники (вплоть до дорожных рабочих, не говоря уже об инженерах) зарабатывали больше, чем специалисты аналогичной квалификации в других отраслях. Железнодорожный менеджмент был и кузницей кадров и социальным лифтом – пример тому – Витте, начавший карьеру ж/д чиновником, и на этой теме и взлетевший к вершинам – ему поручают строить Транссиб (как министру путей сообщения), потом делают министром финансов (чтобы искал на строительство деньги). А потом ставят и во главе Совета министров. Да что там Витте – Председателем Комитета по постройке Транссиба был сам государь-наследник Николай Александрович (понятно, что в РИ считали приоритетным делом)
 
Считается, кстати, что одной из причин поражения Николая Павловича в Восточной войне было как раз отсутствие железнодорожного сообщения с Югом – союзники подвозили амуницию и снаряжение к полю боя на пароходах из Англии, быстрее, чем император Николай на подводах по собственной стране, в свою очередь правнук Николая пошел на войну с Японией в уверенности, что по Транссибу то сможет подвезти на Дальний Восток, все, что нужно и вовремя (тоже получилось не очень, но это уже другая история). В свою очередь, уже в Первую Мировую железные дороги снова подвели государя – к зиме 1916–1917 годов внешнее снабжение РИ висело на трех портах: Мурманске (куда железную дорогу пустили только в январе 1917-го), Архангельске (зимой он замерзал, к тому же туда вела однопутная узкоколейка) и Владивостока с его Транссибом. А  вести войну без иностранных поставок Николай уже не мог.
 
Грузы пошли по Транссибирской магистрали. Но на перевалочных хабах  в Перми и в Уфе пропускная способность «на запад» не превышала 750 вагонов в сутки, и почти весь этот лимит был занят армейскими перевозками. В результате в Сибири скапливались огромные запасы хлеба, а центральная Россия оказалась на грани голода. Вывезти продовольствие из других регионов тоже не удавалось, потому что транссибирские маршруты поглощали колоссальное количество подвижного состава. По подсчетам британского историка Хейвуда, пока один вагон шел из Владивостока, другой успевал сделать десять рейсов из Ростова.
 
Хозяйственный механизм империи дал сбой - трёхмиллионный Петроград, продукты в котором дорожали втрое быстрее, чем росли зарплаты - постепенно закипал. Ещё в начале 1917 года охранка предупреждала: одного хлебного перебоя достаточно, чтобы столицу захлестнули беспорядки. В октябре 1916-го ситуация уже была на волоске — за первые одиннадцать дней октября из необходимых пятисот вагонов с зерном и мукой в Петроград пришли только тридцать. Тогда выручили запасы и авральная работа железнодорожников. Для восстановления продовольственного снабжения столицы хватило бы сорока дополнительных вагонов в сутки. Но их негде было взять: они застряли в сибирских пробках.
 
В Петрограде действительно начались беспорядки, а солдаты пошли брататься с протестующими. Правда лидеры Государственной Думы смогли взять ситуацию в столице под контроль, но остальная часть РИ была не в курсе, что в столице бушует мятеж, а Дума провозглашает себя властью
И все могло бы пойти иначе, если бы среди депутатов не оказался железнодорожный инженер Александр Бубликов, сообразивший, что на каждой станции есть телеграф, а в Министерстве путей сообщения есть узел связи, с которого можно связаться с каждой станцией. Бубликов вытребовал в Думе мандат комиссара МПС, приехал в министерство и разослал телеграмму
«...Старая власть, создавшая разруху во всех областях государственной жизни, оказалась бессильной. Комитет Государственной Думы, взяв в свои руки оборудование новой власти, обращается к вам от имени отечества…»
И страна узнала о революции.

Иллюстрация: Александр Герасимов "Поезд мчится"

Логика успешной суверенизации

Стремление государств обезопасить себя от уязвимостей, появившихся через глобализацию, достигает значительных масштабов. Европа отказывается от американских цифровых систем: французская контрразведка (DGSI) не стала продлевать контракт с Palantir и ушла к отечественному поставщику ChapsVision, а в Великобритании прорабатывают национальную альтернативу Visa и Mastercard под рабочим названием Delivery Co.

Курс на суверенизацию отличается только в степени: если Китай и Россия тяготеют к созданию полностью самодостаточной инфраструктуры, то Европа скорее страхуется от худших сценариев и не планирует достигать тотальной независимости от мира за пределами ЕС.

Российские особенности логики суверенизации я подглядел в весьма любопытной книжке историка Роберта Круза. Он рассказывает, как Российская империя пыталась интегрировать мусульманских подданных в имперское пространство по мере экспансии.

▪️ Проблема была в том, что у мусульман имелся духовный авторитет за пределами империи — османский султан, признанный халиф. Он мог влиять на настроения подданных чужого государства и, если понадобится, призвать их к джихаду.

▪️ Вторая проблема — отсутствие институтов. Православная церковь была под Священным Синодом, а у мусульман аналога не существовало: око государево над их религиозной жизнью власти не имело. За знаниями отправлялись в Афганистан, Иран и дальше, и то, чему их там обучали, имперские власти весьма настораживало.

Решение нашлось в 1788 году, когда власти учредили Оренбургское магометанское духовное собрание во главе с Мухамеджаном Хусаиновым, которому даровали титул муфтия. Губернаторы чинили препятствия желающим совершить хадж. ОМДС продвигал ту версию ислама, которая соответствовала видению имперских администраторов, а империя поддерживала одобренных им священнослужителей против тех, кто бросал вызов их авторитету.

Что интересно, модель пережила саму империю. В 1943 году, после двух десятилетий разгрома религии, советская власть создает четыре духовных управления мусульман — по сути тот же ОМДС.

Круз показывает, что затея удалась: мусульмане не столько были вынуждены терпеть существование ОМДС, сколько сами активно пользовались его административным ресурсом — привлекали его к разбору внутриобщинных споров, судились за мечети и должности, апеллировали к губернатору против неугодного муллы. Государство предложило интересную и более удобную альтернативу для мусульманских подданных, которой они могли пользоваться для реализации собственных интересов.

На мой взгляд, отсюда и главный урок для нынешних суверенизаторов, хоть цифровых, хоть каких. Суверенная альтернатива будет привлекательной, если она удовлетворяет интересы людей и элит, а не только интересы государственных администраторов. Османский султан был далеко, а российский губернатор или царь – здесь, под боком. Удобнее было пользоваться их влиянием для продвижения собственных интересов.

Круз, Р. (2020). За Пророка и царя. Ислам и империя в России и Центральной Азии. Новое литературное обозрение.

Берман ЕМ

❤️  Подпишись на Political Animals