Мы прошли всех NPC Артёмов:

артёмпловец
артёммажор
артёмбармен
артёмродинка
артёмборода
артёмпоэт
артёмбелорус
артёмкачок
лжеартём

И дошли до босса…

В детстве я ходила в протестантскую церковь. Каждый четверг и воскресенье. Мне было 5 лет, когда это началось. Там я познакомилась с патлатым сыном пастора, его звали Артём. К счастью или к сожалению, моя психика склонна к ̶з̶а̶л̶и̶п̶а̶н̶и̶ю̶ завидному постоянству, и посему с 5 до 14 лет, влюбившись, я исписывала все школьные тетрадки с обратной стороны:

Артём Артём
Артём Артём

Самое интересное, что он знал о моей влюблённости, хотя я ни разу об этом не говорила. Об этом знал и церковный социум, который, как водится, знал всё, но вслух не говорил ничего. Несмотря на отсутствие моего официального признания, он меня отвергал.

Может, оттого что я не была красивой, может, из чувства противоречия и бунта к отцу-пастору, он предпочитал девчонок, с которыми можно было покурить за гаражами. Мы часто задирали друг друга, и это был единственный наш формат взаимодействия.

Но странно даже не это. А то, что я сама себя там отвергала. Иначе почему я молчала? Ведь дети честны, пока их не научат стыдиться.

Прошло 14 лет, и я, как прилежная отличница по самосаботажу, организовала себе квест из однотипных Артёмов, ведущий к закрытию этой дурацкой истории. Забавно, что триггером снова стал конфликт в купе с именем.

В январе 2024 моя знакомая, впервые выбравшись из декрета за два года, рыдала посреди барного особняка: пьяный мудак-мажор засунул ей руку под мини-юбку.

Я тогда ещё пила, и «негрони» в комплекте с обострённым чувством справедливости подтолкнули меня к следующей сцене.

Катя показала на молодого парня. Подойдя сзади, я быстрым, непродуманным движением взяла его одной рукой за шею, второй за длинные волосы, потянула так, что голова откинулась назад, и шёпотом на ухо спросила:

- Ты когда-нибудь получал гранёным стаканом по ебалу?
- Нет, - держа лицо, ответил он.
- Если ещё раз будешь распускать свои грязные руки, у тебя появится такая уникальная возможность. Ты меня понял?
- Да, - выдавил он.

После этого и пошла вереница историй, где всегда были два ингредиента: конфликт и имя Артём.

Психика вообще любит такие шутки: возвращает нас в старую травму, чтобы мы наконец переписали сценарий. Тогда, в пять-четырнадцать, я не могла выдержать отказ. Сейчас, взрослой, я могу выразить любые свои чувства и, если что, пережить отвержение, не превращая его в приговор себе.

Когда мы принимаем себя, нам больше не нужно выбирать людей, которые будут снова убеждать нас в собственной плохости.

Кто отвергал вас и почему вы продолжаете делать это с собой?


P.S. Честно признаться, отдельно меня греет тот факт, что сейчас Артём стал грузно-грустным. А я перестала быть «гадким утёнком». Это, конечно, не делает мою детскую любовь менее настоящей, но где-то внутри моей внутренней семиклассницы звучит тихое: «ну и ладно».