Литературный импринтинг 5

В 2013-м, после 9 класса, я поступила в колледж и устроилась официанткой на полставки.

Снимала даже не комнату, а спальное место в двушке на Владимирской. Диван приходилось делить с Настей, которая каждый вечер возвращалась от очередного кабальеро, а мне по ночам хотелось только одного: распылять мирамистин в воздух, который она выдыхала.

Настя обожала наращённые ресницы, но денег у неё не было, посему каждое утро клеила их поштучно, ухуяривая чёрным ресничным клеем моё бирюзовое массажное кресло. Оно досталось мне по наследству и служило письменным столом.

Ещё у неё была кошка голубых кровей, заведённая понта ради. Но если заправлять Quattro 92-м бензином для жигулей, понтов надолго не хватит. Кошка жрала мойву за три копейки и ежедневно срала кровью. Дальнейшая её судьба мне неизвестна.

В соседней комнате жила Ольга с семилетним сыном. Ко второму классу Вовка так и не научился срать в унитаз.

Короче, из всех жильцов квартиры, включая кошку, в унитаз попадала только я. На этом мои академические успехи заканчивались.

Училась я паршиво. На книги не было ни сил, ни времени. Маман периодически подкидывала фразочки из разряда: «Я родила тебя не для того, чтобы ты работала официанткой. Ты можешь намного больше».

Больше я не могла.

Я могла только ехать по маршруту колледжработадом под Оксимирона в наушниках. Я втыкала их ещё на остановке, и до конечной он читал мне лекции.

Каждый раз, выписывая новое слово в тетрадь, я чувствовала себя чуть менее тупой. И каждый раз понимала, сколько слов я до этого не знала:

депривация, ортодоксально и малафья.

P. S. Массажное кресло, испачканное клеем, я храню до сих пор. Видимо, чтобы не зазнаваться. Оно лежит под кроватью, которая теперь принадлежит только мне. А в комнате всё ещё играет музыка человека, который не дал мне окончательно захереть в тот год.