ЦЕНА СВОБОДЫ или СИНДРОМ КРАСИЛЬЩИКА

Подождала, пока все выскажутся. Поскольку вектор обсуждения был задан сразу и без полутонов, — все админы, рефлексирующие на пост Ильи Красильщика в запрещенной инсте, выдержали единую линию.
И основной лейтмотив — «чувака можно вывести из ЦАО, но нельзя вывести ЦАО из чувака».

А на деле мы видим самый интересный для будущих исследователей коммуникационный феномен. Плотно сформировались два информационных пузыря — «уехавшие» и «оставшиеся». К ним примыкают «сочувствующие уехавшим» и «ненавидящие оставшихся». И каждой аудитории нужно подтвердить правильность своего выбора и позиции, стараясь не сорваться в откровенное злорадство.

Одни говорят, мол, «сидят себе на ривьерах, мутят мутные бизнесы, досасывают из российских работодателей деньги». Другие спорят: «все не так»: закатали рукава, интегрировались в местные коммьюнити (пусть и релокантов), отправили детей в школы, кодят, делают воронки для глобального бизнеса, продают недвижимость таким же релокантам и консультируют их по открытию счетов в банках... И не тащат на себе увесистый рюкзак прошлых достижений. По принципу Анаксагора, изгнанного из Афин: «Ты лишился общества афинян». «Нет, это они лишились моего общества».

С другой стороны, «оставшиеся» ждут, когда пройдет эйфория, и «уехавшие» увидят не только СВОБОДУ, но и одну большую ИСТИНУ – начинать надо с нуля. И вроде все есть, и деньги, и старые заслуги, и френды в комментариях, но ТАМ все — по Гамбургскому счету. Наверное, в этом причина столь бурного отклика на манифест бывшего руководителя Яндекс-Лавки и бывшего медиа-менеджера Красильщика (заочно приговоренного к 8 годам колонии). В нем правда жизни — и много-много боли человека, столкнувшегося с реальностью. И очень легко в этот момент пнуть и обложить кучками говнеца. Лишь за то, что здесь получал все «даром, да по дружбе».

Тот, кто считает себя умнее других — сам себя оставляет в дураках, потому что не видит «бревна в своем глазу», демонстрируя эффект Даннинга-Крюгера в понимании пределов собственной значимости и компетентности. А СИНДРОМ КРАСИЛЬЩИКА будут переживать еще многие, — только тихо, без аудитории. Потому что страшно и стыдно признаваться. У нас, — оставшихся, — будет свой синдром, с которым мы тоже будем справляться молча, без соцсетей. Ему даже имени не дадут.

А на вопрос, как же нам примириться, вспоминаю афоризм, отражающий суть нашего ментального противостояния: «Где лучше — здесь или там, — зависит от того, где задан вопрос». И только время расставит все по своим местам. У каждого свои «башмаки» и своя «дорога». Братва, не стреляйте друг в друга. Отрикошетит.