Записки казахского китаеведа

Очередной фейк инфаркт

Оказывается в социальных сетях уже несколько дней муссируется версия, будто у Си Цзиньпина во время саммита БРИКС случился инфаркт. Поводом стали его отсутствие на торжественном ужине и сокращенное пребывание в Нью-Дели.

Из обычной дипломатической детали попытались сделать сенсацию. Си Цзиньпин прибыл на саммит, провёл в социальных двустороннюю встречу с Нарендрой Моди, участвовал в основной программе и представил китайские инициативы по развитию экономического и технологического сотрудничества в рамках БРИКС. После насыщенного дня он вернулся в гостиницу отдыхать и не пришёл на вечерний протокольный ужин.

Важно понимать, что ужин не рабочее заседание и не ключевой этап переговоров. Отсутствие на нем может объясняться усталостью, плотным графиком, сменой часовых поясов или особенностями протокола.

Но еще более вероятное объяснение, сложности переговоров между Индией и Китаем, где китайская сторона так показала свое неудовлетворение «праздником» Нарендры Моди. Но это опять же гадание на кофейной гуще, так как других конкретных доказательств нет.

Китай не публиковал медицинских сообщений, не было и никаких подтверждённых признаков чрезвычайной ситуации.

Индийское МИД уже назвало распространяемые сообщения о том, что лидеры, включая Си Цзиньпина, якобы заболели после саммита, фейковыми и вводящими в заблуждение.

Фейки о здоровье Си Цзиньпина появляются не впервые. В июле 2024 года в соцсетях распространяли фотографии с утверждением, будто они свидетельствуют об инсульте китайского лидера во время партийного мероприятия.

Проверка показала, что эти кадры были сделаны ещё в марте, на закрытии сессии ВСНП. Более того, через несколько минут после них Си Цзиньпин уже стоял, улыбался и аплодировал. «Доказательство инсульта» оказалось обычными фотографиями, вырванными из контекста.

Нынешний сюжет построен по той же схеме: сначала «Си стало плохо на саммите», затем «его срочно увезли», потом появляются всё более драматичные подробности уже об инфаркте, инсульте и госпитализации. Ни один из этих тезисов не подтверждён надёжными источниками.

Закрытость личной информации о руководителях Китая делает такую тему удобной для спекуляций. Но отсутствие подробностей не доказательство болезни.

Если нет проверяемого источника, официального сообщения и подтверждённых фактов, то перед нами не «инсайд», а фейк.

Здесь важный нюанс, фейк о здоровье как правило продвигает следующую цепочку о легитимности: «А царь то, говорят, не настоящий!!!».

Но в текущих условиях политической жизни Китая, где фигура председателя Си является ключевой, такие новости не скрыть. А уж тем более попытаться его заменить «двойником», не удастся никому, так как для элит это вопрос жизни и смерти.

Подписывайтесь на ТГ-канал: Записки казахского китаеведа

Казахстанское пространство в центре Пекина

Хочу рассказать о Культурном центре Казахстана в Пекине, который несет в себе важную миссию гуманитарного сотрудничества.

Это первый и что особенно характерно единственный полноценный Культурный центр Казахстана за рубежом. Подобного постоянного представительства у нашей страны до сих пор нет ни в России, ни в Турции, хотя с этими государствами Казахстан связывают особенно тесные исторические и культурные отношения. О странах Запада, в частности, США, пока даже не приходится о таком говорить.

Первый такой опыт реализован именно в Китае, и это само по себе многое говорит о современном уровне казахстанско-китайских связей.

Центр открылся 2 сентября 2025 года и занимает 620 квадратных метров. Здесь представлены археологические находки, национальные музыкальные инструменты, украшения, картины и книги.

Есть библиотека, читальный зал, кабинеты казахского языка, музыки и творчества. На фотографиях можно увидеть портрет Абая, стилизованный уголок казахской юрты и экспонаты, знакомящие посетителей с наследием Берельских курганов. В целом это современное и даже камерное пространство, куда можно с гордостью приводить гостей.

Но особенно важно, что центр не просто красивый музейный интерьер. Его главная задача быть постоянно действующей площадкой, где китайская аудитория может знакомиться не только с традиционной культурой, но и с современным Казахстаном: его литературой, кинематографом, наукой, образованием и общественной жизнью.

Во главе центра стоит настоящий профессионал Ботагоз Сыргабаева, с которой меня помимо гражданства, еще связывает общая учеба в Пекинском университете языка и культуры.

Поэтому особенно горд, что Ботагоз Сыргаева и ее команда наполняет особое для Казахстана пространство реальным содержанием. Только за первый год здесь провели около 50 мероприятий, а число посетителей превысило 20 тысяч человек.

Центр уже организовывал празднование Наурыза и Дня Абая, конкурсы казахского языка, выставки, шахматные турниры, мастер-классы по тоғызқұмалақ и презентации казахстанской литературы.

Конечно у Центра еще много задач, одна из которых, на мой взгляд, сформировать вокруг него устойчивое сообщество людей, которым действительно интересен Казахстан и которые тепло относятся к нашей стране.

Китайский опыт может оказаться моделью и для дальнейшего продвижения казахстанской культуры за рубежом. Хотелось бы, чтобы со временем такие центры появились и в других важнейших для нашей страны столицах.

Подписывайтесь на ТГ-канал: Записки казахского китаеведа

БРИКС плюс

Токаев принял участие в саммите «БРИКС плюс» в Нью-Дели. Это уже 18 саммит объединения, объединивший лидеров стран-членов объединения, представителей государств-партнеров и приглашенных международных организаций.
Большую часть своего выступления Токаев уделил экономическому блоку.

Товарооборот Казахстана с членами и партнерами БРИКС в 2025 году достиг около $72 млрд. Так, президент обозначил направления для дальнейшего расширения сотрудничества: глубокая переработка в энергетике, критически важные минералы, сельское хозяйство, передача технологий, обмен знаниями и совместные инвестиции.

Казахстан выступает за продвижение работы по соглашению о свободной торговле с Индией в период председательства в ЕАЭС. В совокупности эти направления позволяют расширять экономические связи с государствами БРИКС через торговлю, промышленную кооперацию и инвестиционные проекты.

Транзит грузов через Казахстан в прошлом году приблизился к 40 млн тонн, при этом долгосрочная цель страны составляет 100 млн тонн в год. Казахстанская транзитная сеть уже обеспечивает до 85% сухопутных грузоперевозок между Китаем и Европой. Поэтому наша сторона видит возможности в объединении Транскаспийского маршрута с «Один пояс, один путь» и коридором «Север – Юг».

Такая связка позволит выстроить более разветвленную сеть маршрутов между Азией и Европой и увеличить объемы перевозок через Казахстан.
Токаев также поддержал предложенную Индией рамочную программу БРИКС по сотрудничеству в сфере логистики и цепочек поставок.

Для Казахстана это направление напрямую связано с развитием железнодорожной сети, портовой инфраструктуры и цифровых решений, которые позволяют сделать трансграничные перевозки более предсказуемыми.

Кроме того, президент предложил Новому банку развития рассмотреть финансирование коммерчески жизнеспособных проектов в странах БРИКС, включая Казахстан, что создаст возможность связать развитие транспортных коридоров с привлечением финансирования для инфраструктурных и производственных проектов.

Подписывайтесь на ТГ-канал: Записки казахского китаеведа

Дивопу и упущенное окно возможностей Алматы

Я много писал и пишу о стремительном развитии СУАР КНР. Один из самых наглядных примеров этих перемен - аэропорт Урумчи, который ранее назывался Дивопу, но после реконструкции он прошел процедуру ребрендинга и теперь маркируется как Международный аэропорт Урумчи-Тяньшань.

Долгое время аэропорт Урумчи был маленьким и, откровенно говоря, бедненьким. Я бывал в нем, кажется, тысячу раз и успел изучить все его уголки. Даже в не самые свои лучшие времена Алматинский аэропорт выглядел гораздо солиднее и удобнее.

Именно поэтому я неоднократно писал, что Алматы мог стать главным авиационным узлом между Центральной Азией, Кавказом, Южной Сибирью и городами Китая. Географически город расположен почти идеально, плюс на тот момент не было ни одного достойного конкурента. Но конечно же слабости конкурентов недостаточно. Нужны были большой современный терминал, удобные стыковки, согласованное расписание, сильная базовая авиакомпания и широкая сеть рейсов.

К сожалению, прежнее окно возможностей практически закрылось. Китай прекрасно понимал, что старый Дивопу не соответствует статусу Урумчи как западных воздушных ворот страны. Поэтому в его расширение вложили более 42 млрд юаней (6,3 млрд долларов)

На днях я прибыл в Урумчи и был ошеломлен тем, что не узнал привычный аэропорт. Новый терминал занимает около 500 тыс. квадратных метров. Для сравнения, площадь международного терминала аэропорта Алматы составляет 56 тыс. квадратных метров. То есть разница почти в 10 раз.

Проектная мощность аэропорта Урумчи достигла 48 млн пассажиров в год, а в перспективе должна вырасти до 63 млн.
Внутри новый терминал, который еще только-только обживается, уже напоминает огромный современный ТРЦ, с большим количеством ресторанов, бутиков, зон отдыха и прочих атрибутов современных авиапутешествий.

В 2025 году через Урумчи прошли 29,2 млн пассажиров и более 331 тыс. тонн грузов. Аэропорт обслуживал 311 маршрутов, связывавших столицу СУАР с 48 зарубежными, 85 китайскими и 23 городами самого Синьцзяна. По количеству направлений в Центральной Азии Урумчи уже занимает первое место среди крупнейших авиационных узлов Китая. Частота рейсов только между Урумчи и Алматы в летнем расписании 2026 года достигла шести в день.

Алматы, конечно, не остановился в развитии. В 2025 году наш аэропорт обслужил 11,9 млн пассажиров. После открытия нового терминала его общая пропускная способность выросла до 14 млн человек в год. Из Алматы летают 42 авиакомпании по 86 направлениям в 30 странах. Это по-прежнему крупнейший и наиболее международный аэропорт Центральной Азии. Но вечная попытка утянуть трафик из Алматы в Астану не могла не сказаться.

И теперь Алматы уже не может рассчитывать только на выгодную географию и слабость соседних аэропортов. На другой стороне Тянь-Шаня появился огромный авиационный узел, опирающийся на внутренний рынок Китая, масштабные государственные инвестиции и быстро расширяющуюся сеть маршрутов. Если раньше Алматы мог претендовать на роль почти естественного моста между Китаем и западной частью Евразии, то теперь за каждый транзитный поток придется жестко конкурировать.

Скажу на личном примере, если ранее как пассажир я всеми силами избегал аэропорта Урумчи, потому что долгая пересадка в нем была просто мучительна, то теперь погулять по нему пару-тройку часов, вполне себе комфортно и даже интересно. И к этой мысли придут очень многие путешественники.

История трансформации аоэропорта Дивопу одновременно показывает, где находится один из важнейших резервов дальнейшего роста Китая. Строительство аэропортов, дорог, железнодорожных линий, энергетических объектов, жилья, школ и больниц создает рабочие места, внутренний спрос и новые экономические связи. Поэтому Западный край превращается из удаленной периферии в крупную точку приложения капитала и один из двигателей китайской экономики на ближайшие десятилетия.

И нам, как западным соседям Китая, стоит учитывать этот долгосрочный тренд развития по ту сторону границы.

Подписывайтесь на ТГ-канал: Записки казахского китаеведа

Интервью К.К. Токаева в Синьхуа

Сегодня вышла расширенная версия интервью Синьхуа с Касым-Жомартом Токаевым. За последние годы отношения Казахстана и Китая заметно укрепились и получили новое содержание, а среди тем, которые Токаев подробно затронул, особенно выделяются транспорт и технологии.

Казахстан сегодня играет ключевую роль в сухопутном сообщении между Китаем и Европой. На страну приходится около 85% всех наземных транзитных перевозок из Китая в Европу. В 2025 году объем железнодорожных перевозок превысил 35 млн тонн, автомобильных составил около 8 млн тонн, увеличившись на 40% за год.

При этом транспортная инфраструктура продолжает расти. Магистраль Арал-Каспий должна удвоить пропускную способность восточно-западного направления и сократить время перевозки по территории Казахстана с пяти до трех суток. Вторая железнодорожная ветка Достык-Алашанькоу позволит вдвое увеличить пропускную способность перехода, а линия Аягоз-Тачэн добавит до 20 млн тонн грузовых мощностей.

Но вместе с ростом грузопотока меняется и сама логика развития транспортной сети. Токаев говорит о том, что вокруг маршрутов должны развиваться логистика, переработка, производство, электронная торговля и современные сервисы. Для этого уже сформирована заметная инфраструктура: терминалы в Ляньюньгане, Сиане и Алматы, сухой порт «Хоргос-Восточные ворота», контейнерный хаб в Актау.

В Чэнду создается новый казахско-китайский железнодорожный грузовой терминал. Параллельно внедряются «умная таможня», цифровой документооборот и синхронизация информационных систем.

К транспортной инфраструктуре постепенно добавляется и цифровая. Токаев отмечает, что 2026 год в Казахстане объявлен Годом цифровизации и искусственного интеллекта, создано Министерство искусственного интеллекта и цифрового развития и утверждена стратегия Digital Qazaqstan.

Среди направлений сотрудничества с китайскими компаниями он выделяет ИИ в промышленности и горнодобыче, интеллектуальные энергосети, беспилотный транспорт, цифровую медицину, спутниковые технологии, электронную торговлю и дата-центры.

Учитывая рост Китая в сфере ИИ и цифровых технологий, для Казахстана это возможность не только привлекать готовые решения, но и быстрее развивать собственные проекты и компетенции в этой сфере.

В Экибастузе уже развивается «Долина ЦОДов», а в Alatau City формируется технологическая экосистема, где ИИ планируют применять в городском управлении, транспорте, энергетике и образовании. Отдельно Токаев говорит о создании казахско-китайской школы ИИ для одаренных детей в Астане.

В следующем году Казахстан и Китай отметят 35 лет со дня установления дипломатических отношений.

За это время сотрудничество прошло большой путь, и сегодня его уже можно измерять не только объемами торговли, но и километрами железных дорог, новыми логистическими центрами, дата-центрами и совместными технологическими проектами.

Именно эти направления, судя по интервью Токаева, во многом определят следующий этап отношений двух стран.

Подписывайтесь на ТГ-канал: Записки казахского китаеведа

Как коммунист Николай Елизаров стал антикоммунистом Цзян Цзинго

Я как-то писал о сыне Мао Цзэдуна - Мао Аньине (毛岸英), который служил в Советском Союзе и даже воевал в рядах РККА против нацистской Германии. Но интересно, что старший сын главного идейного врага председателя Мао – руководителя партии Гоминьдан Чан Кайши, также прожил значительную часть своей молодости в СССР и был женат на русской девушке по имени Фаина Вахреева.

Речь идет о Цзян Цзинго (蒋经国), который станет преемником своего отца на Тайване, а Фаина Вахреева, которая в СССР работала токарем, станет первой леди острова.

В Советский Союз Цзян Цзинго приехал в 1925 году. Китай того периода был разрываем внутренней смутой и внешним давлением, поэтому Москва не стала складывать все яйца в одну корзину, а потому поддерживала не только китайских коммунистов, но и Гоминьдан.

Поэтому сыну лидера Гоминьдана был оказан теплый прием, он поступил в Москве в Коммунистический университет трудящихся Китая имени Сунь Ятсена, через который в те годы прошла целая плеяда будущих китайских политических деятелей. Например, его однокурсником был отец китайских реформ Дэн Сяопин.

Нестабильность в Китае затянулась, поэтому Цзян Цзинго в провел в СССР около двенадцати лет. Так же как и сын Мао Цзедуна он приобрел здесь русское имя Николай Елизаров. Напомню, у сына Мао Цзедуна русское имя было Сергей Маев.

За это время биография сына будущего главного противника китайских коммунистов приобрела совершенно советские черты. Он учился, работал в колхозе и на предприятиях, а затем оказался на Урале, где трудился на Уралмаше в Свердловске.

В Свердловске Цзян Цзинго познакомился с Фаиной Вахревой, с которой они вскоре поженились. Несмотря на то, что Фаина Вахрева не имела высшего образования, она сумела адаптироваться в высшей китайской элите, выучив китайский язык и получив имя Цзян Фанлян (蒋方良).

Интересно, что несмотря на то что Цзян Цзинго провел практически всю юность в СССР, вскоре он превратился в одного из самых жестких антикоммунистических деятелей Гоминьдана.

После отступления Гоминьдана на Тайвань Цзян Цзинго занимал ключевые позиции в силовом аппарате, руководил структурами безопасности и тайной полицией. Он сыграл заметную роль в подавлении коммунистического подполья и политической оппозиции в период «Белого террора».

Проводимые им репрессии против коммунистов и им сочувствующих были беспощадно жестокими: аресты, длительные сроки заключения и казни стали нормой политической практики. Бывший Николай Елизаров как будто бы мстил за что-то всему коммунистическому движению.

Позднее Цзян Цзинго стал фактическим лидером Тайваня и оставался последовательным и жестким антикоммунистом. Парадоксально, что человек с такой политической практикой прекрасно знал советскую систему изнутри, говорил по-русски, много лет прожил среди советских рабочих и был женат на советской женщине.

А вот Мао Аньин (Сергей Маев) до самой гибели испытывал к СССР максимально теплые и романтические чувства.

Дружественному каналу «Первые леди» я бы рекомендовал обратить внимание на примечательную судьбу Фаины Вахреевой, прошедшей путь от токарного станка до первой леди Гоминьдана. Даже президент Сингапура Ли Куан Ю в своих биографических мемуарах о Тайване отмечал: Цзян Цзинго и его «русская жена», так как в тех широтах это была серьезная экзотика.
 
Подписывайтесь на ТГ-канал: Записки казахского китаеведа

Передовое государство

Очень часто мы слышим в выступлениях вышестоящих людей слова о том, что Казахстан стремится стать передовым государством.

Но что это вообще значит?
Передовое государство – это способность создавать условия, в которых соблюдается закон, работают институты, развивается экономика, образование, наука и технологии становятся основой конкурентоспособности, а человек получает возможность реализовать свой потенциал.

В стране уже выстроен большой технологический фундамент. Президент поставил цель за три года преобразовать Казахстан в полноценное цифровое государство.

Сейчас Казахстан входит в первую 25-ку стран мира по развитию электронного правительства из более чем 190 государств. 2026 год объявлен Годом цифровизации и искусственного интеллекта, а 9 июня утверждена стратегия Digital Qazaqstan до 2029 года.

Также в стране начали действовать Цифровой кодекс и закон об искусственном интеллекте.
Вторая основа – человеческий капитал. На августовской конференции 26 августа Президент прямо связал понятия «прогрессивная нация» и «технологическая нация».

Сегодня более 95% школ Казахстана обеспечены скоростным интернетом, и поставлена задача довести показатель до 100%.

В мае был подписан указ о внедрении ИИ в систему среднего образования, а на днях открылся первый Университет искусственного интеллекта.

При этом технологическая модернизация не означает отказ от собственной идентичности.

В августе Токаев говорил о необходимости того, чтобы молодежь правильно понимала историю своего народа и смотрела в будущее с уверенностью.

Кроме того, в мае был подписан указ о развитии культуры чтения, до конца 2026 года должна быть подготовлена концепция «Читающая нация» на 2027-2031 годы, а до начала 2027 года – создана единая Национальная цифровая библиотечная платформа.

В итоге передовой Казахстан – это не попытка стать похожими на кого-то другого, скопировать чужую модель.

Это страна, которая одновременно усиливает законность и государственные институты, вкладывается в образование и науку, создает собственную технологическую базу, развивает цифровую экономику и сохраняет историческую и культурную основу общества.

Соединение всех этих направлений и формирует ту модель Справедливого, Чистого, Безопасного, Сильного и Передового Казахстана, о которой говорит президент.

Подписывайтесь на ТГ-канал: Записки казахского китаеведа

Сенсационный нокаут в Шанхае

В мире ММА громкая новость, в главном бою турнира UFC Fight Night 286 в Шанхае китайский боец Song Yadong нокаутировал российского атлета Умара Нурмагомедова представляющего знаменитую команду Дагестана.

Начну с больной темы для китаеведов, а именно имени китайца: 宋亚东. В латинской транслитерации (пиньинь) Song Yadong, в результате практически все новостные агентства на русском дали его имя: «Сонг Ядонг».

И это конечно кошмар. Напомню, китайская латиница имеет свои правила, например председатель Си Цзиньпин пишется - Xi Jingpin, но его на русском не пишут «Кси Дзингпин», потому что есть правила системы Палладия.

宋亚东 Song Yadong пишется кириллицей Сун Ядун. Но это песня, судя по всему, будет вечной.

Теперь, почему победа носит сенсационный характер. Дело в том, что ММА в Китае пока развито довольно слабо.

В стране немало школ ушу саньда, однако гораздо меньше специализированных залов, где системно преподают вольную борьбу, грэпплинг и весь комплекс навыков, необходимых современному бойцу ММА.

Собственно Сун Ядун также классический ударник с характерной для китайцев базой ушу-саньда. И победил он поймав дагестанца правым апперкотом при попытке прохода толи в ноги, то ли в корпус.

Перед боем однозначным фаворитом считался Нурмагомедов. Поэтому после победы Сун Ядун эмоционально закричал:

«Кто еще есть? Никто не верил в меня, кроме моей команды, но я победил. Может быть, не сейчас и не в следующем месяце, но я стану первым китайским чемпионом UFC среди мужчин. Дайте мне титульный бой! Моя команда говорила, что я нокаутирую этого парня, и я это сделал. Я сотворил историю».

Причем в своей речи Сун Ядун подчеркнул, что никто не верил в его победу над «командой Орлов» (鹰队）. Знаменитого Хабиба Нурмагомедова китайские фанаты ласково зовут «Орленком» - 小鹰.

Так что после такого нокаута «орлиного бойца» требование титульного боя уже не выглядит простой эмоциональной бравадой. Сун Ядун победил одного из сильнейших претендентов и сделал это досрочно. Теперь он действительно может претендовать на бой с победителем предстоящего поединка Петра Яна и Мераба Двалишвили.

Для Китая эта победа важна еще и символически, так у китайцев никогда не было мужского чемпионского пояса в UFC.

Максимальное достижение было только в женском дивизионе у Чжан Вэйли, которая дважды становилась чемпионкой UFC.

Успех Сун Ядуна способен дать китайскому ММА именно тот импульс, которого ему не хватало: новых зрителей, новые залы и новое поколение бойцов.

Подписывайтесь на ТГ-канал: Записки казахского китаеведа

Национальные богатства

В дискуссии о Национальном фонде меня несколько удивляет сама постановка вопроса: любое использование его средств автоматически называют «проеданием».

На мой взгляд, вопрос должен звучать иначе: на что именно расходуются национальные накопления и что страна получает взамен?

Если деньги уходят на покрытие постоянно растущих текущих расходов, это действительно тревожный сигнал.

Но если часть накоплений превращается в школы, больницы, энергетику, инженерные сети, дороги и другую инфраструктуру, которой страна будет пользоваться десятилетиями, перед нами совсем другая экономическая логика.

Финансовый актив превращается в реальный актив внутри Казахстана. Именно такой подход заложен и в предлагаемых механизмах использования Нацфонда.

Хороший пример здесь дают ОАЭ.

Нефтяные доходы Эмиратов вовсе не складывались исключительно в зарубежные ценные бумаги в ожидании будущих поколений.

Государственные инвестиционные структуры, прежде всего Mubadala и ADQ, стали инструментами развития экономики внутри страны: энергетики, промышленности, авиации, технологий, здравоохранения и инфраструктуры.

В итоге нефтяное богатство было превращено в другое богатство: современные города, аэропорты, дороги, энергетику, национальные компании и новые отрасли экономики.

Но еще показательнее опыт Китая.

Одним из важнейших факторов китайского экономического рывка последних десятилетий стали огромные вложения государства в инфраструктуру.

Причем Китай не ждал момента, когда сначала станет богатой страной, чтобы потом позволить себе хорошие дороги и железные дороги. Во многом логика была обратной: государство строило инфраструктуру, чтобы создать условия для будущего экономического роста.

Всемирный банк прямо отмечает, что интенсивные инвестиции Китая в транспортную инфраструктуру открыли регионам доступ к рынкам, способствовали интеграции огромного внутреннего рынка, снижали производственные и транспортные издержки и одновременно помогали сокращать бедность.

Особенно наглядный пример — железные дороги. Китай создал крупнейшую в мире сеть высокоскоростных железных дорог. Причем ВСМ стали не просто транспортным проектом.

Они связали города и регионы, расширили мобильность населения, приблизили внутренние территории к крупнейшим экономическим центрам и стали одним из инструментов пространственного развития страны.

Инфраструктура создает экономическую активность там, где ее раньше могло не быть. Дорога дает селу доступ к рынку. Электростанция создает возможности для промышленности. Водоснабжение и теплосети позволяют развиваться городам.

Поэтому инфраструктурные расходы нельзя механически оценивать так же, как обычные бюджетные расходы.

Национальное богатство не должно существовать в виде только финансовых активов зарубежом.

Дороги, электростанции, школы, больницы, водохранилища, железные дороги, теплосети и современные города тоже являются национальным богатством.

Более того, именно они создают условия, при которых экономика завтра сможет производить больше, чем сегодня.

В нашем случае речь идет о 5 трлн тенге в течение трех лет, которые предполагается направить на критически важную инфраструктуру и проекты общестранового значения.

При этом, согласно представленным расчетам, валютные активы Нацфонда должны не сократиться, а вырасти с $65,2 млрд до $70,6 млрд.

Поэтому противопоставление «либо сохраняем Нацфонд, либо строим страну» является ложным.

Нам нужна современная страна, а не иностранные акции.

ОАЭ показывают, как ресурсные доходы можно превращать в диверсифицированную современную экономику.

Китай показывает, как масштабное инфраструктурное строительство способно само стать двигателем экономического развития.

Поэтому главный вопрос не в том, можно ли использовать Нацфонд.

Главный вопрос гораздо практичнее: что именно мы построим на эти деньги, сколько это прослужит стране и какой экономический эффект получит Казахстан с каждого вложенного тенге?

Подписывайтесь на ТГ-канал: Записки казахского китаеведа