Не могу не порекомендовать шикарное определение ВС РФ от 23.07.2026 по делу № 38-УДП26-2-К1 (у меня есть несколько любимых авторов в этой инстанции, услаждающих глаз).
Имеем диковинного зверя – 151.1, повторную продажу алкоголя несовершеннолетнему лицу. Напоминаю, состав с административной преюдицией. Женщина продала банку пива почти 18-летней девушке, её тут же и повязали (продавщицу, не девушку). 1КСОЮ отменил всё за малозначительностью, прокуратура пришла с представлением в ВС РФ на необоснованность этого решения.
Судя по определению, прокуратура – и это ожидаемо – резонно упирала на то, что состав с административной преюдицией, то есть как бы общественная опасность имманентно присутствует в силу самого по себе этого обстоятельства.
ВС РФ парирует:
Так, ч. 2 ст. 14 УК РФ не содержит каких-либо исключений относительно малозначительности деяния в зависимости от особенностей конструкции объективной стороны преступления, в том числе отнесения его к деяниям с формальным составом либо с административной преюдицией.
С точки зрения формы, то есть уголовной противоправности, малозначительное деяние ничем не отличается от преступления, поскольку соответствует признакам определенного состава преступления. Различие же преступления и малозначительного деяния заключено именно в их содержании, то есть в наличии либо отсутствии общественной опасности криминального уровня.
Административная преюдиция в конструкции уголовно-правовой нормы является лишь условием для возбуждения уголовного дела, однако не лишает суд обязанности оценить тяжесть и общественную опасность конкретного действия (бездействия) лица и признать, в том числе его малозначительность.
То есть так и зафиксируем: такие составы не исключают возможности применения ч. 2 ст. 14 УК РФ. Это, конечно, заставляет задаться более глобальным вопросом о смысле таких составов, их целесообразности в уголовном законе и т.п.
Но формально ВС РФ безусловно прав – то, что состав с преюдицией, не означает невозможности применения ч. 2 ст. 14 УК РФ.
Меня смутил единственный пассаж в этой истории:
Судебная коллегия также принимает во внимание факторы, в целом понижающие общественную опасность содеянного Б., учтенные судом кассационной инстанции, а именно: возраст С приближающийся к совершеннолетнему, и соответствующий этому возрасту ее внешний облик, что имеет безусловное значение для оценки субъективной стороны содеянного.
А вот здесь надо остановиться. То есть её внешний облик ставит под сомнение умысел? Точнее, осознание криминообразующего признака несовершеннолетия лица? Или как?
Я посмотрел постановление 1КСОЮ, и, как понимаю, по этому вопросу возникли сомнения поздно, не в первой инстанции, где дело вообще прошло в особом порядке, – насколько было очевидно, что девушке нет 18 лет? Ей, напомню, почти 18 лет.
Состав же требует осознания криминообразующего признака, и если его не было, то нет и состава. Или мы как бы «переворачиваем» историю в сторону некоего подхода а-ля ответственность без вины, за голый факт продажи: если покупателю нет 18 лет, то ты несёшь ответственность, если не докажешь, что принял все зависящие меры и т.п. Но это не уголовно-правовая конструкция, это не согласуется никоим образом с 5 и 25 статьями УК.
Или же субъективная сторона в этом составе строится так, что достаточно осознания вероятности не-18 лет (а она без документов есть очень часто), и если вероятность реализуется, то вот он, состав.
Если это так, тогда позицию ВС РФ надо понимать так: степень вины как компонент субъективной стороны при вероятностном осознании возраста меньше, чем при заведомости в отношении возраста, а потому это влияет на общественную опасность деяния.
Я не уверен, конечно, что именно так следует толковать субъективные признаки состава, так как это ведёт к далеко идущим последствиям.
ТГ-пост не позволяет это развернуть в глубину дискуссии, но вопрос с осознанием возраста как криминообразующего и квалифицирующего признака очень сложный на самом деле. Собственно, это касается и других объективных признаков, являющихся криминообразующими.