Дивный новый мир…

Комментировать не вступившие в силу приговоры – дело неблагодарное, но иногда нельзя не удержаться.
Итак, Советский районный суд Новосибирска (что уже смешно, принимая во внимание специфику дела – когда-нибудь мы уже уйдём от всех этих советских, ленинских, фрунзенских, а? – как будто иной топонимики нет, честное слово, что ни крупный город – одни и те же суды 🙈), 26.05.2026, № 1-6/2026.
Факты очень простые, и хотя они частично оспариваются защитой, я возьму их как в приговоре, тем более что даже в таком изводе они in favorem defensionis. IT-компания, корпоративный конфликт, один из соучредителей-разработчиков блочит к ней доступ остальным, забирает программу себе, перерабатывает и выставляет на рынок под новым именем. Квалификация: 159.6 часть 4 и 146 часть 2, с реальным сроком. Не буду вдаваться в совокупность и наличие 146, остановлюсь лишь на мошенничестве.
🔹Предмет хищения. Посмотрите, как смело мотивирует свою позицию судья, а?! В доктрине, да и в иных судебных решениях, мы всё осторожничаем, оговариваемся, что вроде как нет, программа – не имущество, хотя можно вроде как право на имущество (К+, Яни П.С. Незаконное завладение результатами интеллектуальной деятельности – преступление против собственности?, да и другие публикации в том же «Уголовном праве», например, Степанов П.П., Губко В.А. Об интеллектуальной собственности как о предмете мошенничества). А вот вам судебное решение и точка: программа для ЭВМ для целей уголовного закона – это имущество. Очень смело, и прямо интересно, устоит ли решение вот по этому признаку состава. Потому что из темноты на нас поглядывает виртуальное имущество и проч. – если программа стала имуществом, то почему бы нам нет?
Вышестоящие суды, конечно, могут отделаться общими фразами и всё «засилить», но я очень надеюсь, что этого не случится. Потому что вопрос-то важный, это может быть своего рода второе «дело Кактана». Насколько я в курсе, вот прямо таких прямых конструкций программы как имущества пока в практике не было. И это может быть прецедентообразующим решением.
🔹Размер хищения. И тоже интересный пункт. Тут я прямо не соглашусь с судом в доказательственном плане. Всё-таки Пленум предполагает установление рыночной стоимости, а справка о затратах, простите, при споре сторон о факте – недостаточное доказательство. Точно нужна экспертиза, которая упрётся… упрётся в слабое методическое поле (тот же К+, Ильин М.О., Лебединский В.И. К вопросу оценки ИТ-продуктов). И опять, а вот гипотетически признаем «годным» предметом хищения – тогда действительно, что для целей уголовного закона образует размер хищения? Затратный метод? Стоимость прав на использование? Что-то ещё? (Но опять, чисто практически приговор по этому признаку надо или отменять, или назначать в апелляции экспертизу – справка есть непригодный инструмент для наших целей.)
🔹Способ хищения. Вот тут, конечно, вскрывается дефект 159.6 УК, которая ничего не говорит об обмане / злоупотреблении доверием, а конструирует самостоятельный способ совершения преступления. Эта конструкция – она вообще не укладывается в рамки форм хищения и в признанное понимание мошенничества, но уж что есть.
В любом случае, суд очень мутно описывает способ хищения в приговоре – перенёс способом, не исключающим копирование, ограничил доступ, исключил сотрудникам возможность владеть, пользоваться, распоряжаться программой – и всё это описывает сразу всеми четырьмя действиями из формулы 159.6. Тут, конечно, конкретика бы нужна, и уж явно все четыре действия лишние.
В общем, очень интересно последить за этим делом в апелляции и кассации.