​​🇳🇬 «Потерянное колено Израилево». У истоков межобщинных коллизий Западной Африки

Исследователи Crisis Group своевременно обратили внимание на крупную геополитическую катастрофу Западной Африки — необъявленную войну скотоводов-фульбе и земледельцев-хауса, охватившую весь северо-запад Нигерии.

Два непохожих уклада жизни, веками существующих в непростом симбиозе, оказались разведены навсегда — из-за конкуренции за скудеющие ресурсы и повсеместного наступления пустыни. Обе общины притягивают бандитов, в регион рекой течет оружие. Обычными стали похищения людей, грабежи, налеты, кражи скота. Аналогичные коллизии прошли трещиной по всей Западной и Центральной Африке: распался «социальный контракт» фульбе с бамбара (в Мали), с моси и гурма (в Буркина-Фасо).

Фульбе — заложники своей истории и уникального кодекса поведения pulaaku, напоминающего бедуинский хашам. В основе его — скромность, терпение и отвага. Многие фульбе считают себя чужаками на африканской земле и «потерянным коленом Израилевым» — потомками Хама, вышедшими из пустынь Ливии и Египта. На это намекает и светлый цвет кожи, роднящий их с эфиопской расой. К этой легенде приложили руку и колонизаторы: пораженные великолепием ныне пришедших в упадок держав фульбе, они прозвали народ богословов, воинов и торговцев «почти что белыми» (presque blancs). А талмуды немецких эрудитов доказывали «хамитское» происхождение фульбе и отсутствие у них чего-то общего с «настоящими африканцами».

Проклятье «слишком белых», «слишком развитых» и «слишком близких к колонизаторам» настигло фульбе с парадом суверенитетов в 1960 г. «Год Африки» стал для фульбе чем-то вроде Версальского мира. Новые власти молодых стран вытеснили их на обочину общественно-политической жизни, а наступающая пустыня обрекла их на исход из экологических ниш. Навыки кочевого быта бросали одних в «погоню за облаками», то есть за столь желанными дождями и сочными пастбищами, других — в объятия заокеанской коммерции, третьих — в сети не менее космополитичного радикального ислама.

В гвинейской Лабе — столице древней империи фульбе Фута-Джаллон — молодые ваххабиты-фульбе уже бросают вызов религиозному истеблишменту. А в менее благополучных странах не исключающие друг друга бандитизм и джихадизм разъедают социальную ткань фульбе сильнее наступающих песков. По пятам бандитов в северных штатах Нигерии к фульбе пробираются агенты «Аль-Каиды», объединенные в группировку Ансару. А Амаду Куфа — лидер малийского «Фронта освобождения Масины», названного так по имени одноименной империи фульбе — числится среди самых разыскиваемых террористов мира. Знаменитый же «треугольник смерти» на пограничье ЦАР, Камеруна и Чада давно известен как Заргиналенд — по названию разбойных банд, многие из которых принадлежат к фульбе-бороро.

Культура и язык — это все, что есть у фульбе, вынужденных жить и выживать в недружественном окружении. Это ткань, связующая поколения, кланы и семьи, рассеянные по свету. Неслучайно особую касту сказителей-гриотов — носителей богатого поэтического фонда, насыщенного историями о героях доисламского прошлого, — именуют у малийских фульбе маабубе, или шерстопрядами. Связь столь сильная и интимная, что в древних мечетях Кано фульфульде вытеснил арабский в качестве священного языка, а престиж высокообразованного народа обеспечивал фульфульде высокий статус языка международного общения — именно его СССР сознательно избрал языком радиовещания в Западной Африке.

Сохранят ли фульбе свой уклад в контркультурных мирах джихадистских структур, трансграничных НВФ и международной коммерции — сказать сложно. Ясно одно — пастушеский быт, а с ним — космология и этос, восходящие к доисламскому прошлому, скоро будут утрачены навсегда. Но фульбе — бизнесмены, политики, интеллектуалы, военные и религиозные лидеры — пробивают себе дорогу в современность и пока еще крепко держатся друг за друга. Бытующая в их среде система «свой-чужой» все еще безотказно срабатывает даже между бывшим пастухом и европейским инженером.