Zangaro Today

​​Последние недели самой обсуждаемой темой в Уганде стала смерть 34-летнего омукамы (монарха) Торо Ойо Ньимбы Кабамбы Игуру Рукиди IV, который скончался 27 августа в США, где проходил лечение от рака, и был похоронен в 31-ю годовщину своей коронации.

13-й правитель королевства в предгорьях Рвензори был примечателен тем, что взошел на престол в трехлетнем возрасте, в 1995-м, и вступил в права только в 2010-м, благодаря чему считался самым молодым монархом мира. Но по праву: ребенок выдержал театрализованное «вторжение» во дворец принца-узурпатора и испытания омусуги, призывавшего богов поразить молодого монарха в случае отсутствия у него королевской крови. Лишь после этого он ударил в ньябеле — священный барабан — и уже королем отведал королевский ужин, состоявший из проса. 

В прошлом в Уганде в таком юном возрасте монархом становился только Дауди Чва II — он стал кабакой Буганды в 1897-м в 4 года. Любопытно, что среди наставников Ойо числился Муаммар Каддафи — в 2001 году в ходе второго визита в Уганду на пышной церемонии тот был коронован как омуджвара кондо («защитник королевства»), а впоследствии неоднократно приглашал членов правящего дома в Триполи и пожертвовал средства на реставрацию королевской резиденции. Несмотря на таких эксцентричных покровителей и своеобразные, а местами экстравагантные семейные традиции, Ойо вырос скромным и приятным молодым человеком, единственным недостатком которого называли его холостой статус.

Поэтому премьер-министр королевства Калвин Армстронг Рвомире поразил подданных, когда заявил, что покойный оставил наследника, «который будет представлен в подходящее время». Эту версию подтвердил и президент Йовери Мусевени после телефонного разговора с пережившей своего сына королевой-матерью. Однако представители правящего клана бабито, хранители генеалогических традиций, заявили, что ничего о нем не слышали. В поиске подходящего наследника среди принцев разных ветвей клана старейшины создали комиссию из 21 члена во главе с омусугой Чарлзом Кайондо Камураси.

Первоначально выбор пал на проживающего в Лондоне племянника покойного, 36-летнего голкипера и тренера Джорджа Десмонда Камураси, но тот, «оторванный от корней», от должности отказался, сославшись на личные обстоятельства. В результате 9 сентября королевский дом избрал наследником 56-летнего Эдварда Рукиди Киджанангому, телеведущего Угандийской вещательной корпорации, который на похоронах по обычаю, который именуется изиба, бросил девять кофейных ягод на могилу покойного и принял имя Ньябонго I. Коронация избранного короля назначена на 29 сентября.

Королева-мать, Бест Кемигиса, а также сестра Ойо принцесса Рут Комунтале и две ее тети выступили против Киджанангомы и огласили завещание, составленное покойным омукамой еще в 2022-м, в котором тот якобы объявлял наследником своего сына. Впрочем, еще в 2025-м на церемонии крещения своей внучки Кемигиса публично призвала сына жениться и «подарить ей внука».

Как бы то ни было, поскольку покойный монарх официально женат не был, и о его детях до последнего времени ничего не знали, комиссия сочла, что сын — кем бы он ни был — не был представлен правящему дому, как того требовал обычай, не получил воспитания наследника и автоматически стать монархом не сможет, а завещание не может считаться обязывающим документом. В спор о престолонаследии вмешались министр юстиции Норберт Мао, генеральный прокурор Сэм Майянджа и скандальный главком вооруженных сил и сын президента Мухузи Кайнеругаба, который высказался в пользу «взрослого» Киджанангомы в соцсети X. Впрочем, для судебных властей конституционно-правовая оценка действий традиционных властей в случаях отсутствия консенсуса о наследовании представляет сложную задачу, и минюст обозначил только минимальные правовые рамки процедуры — наследник не будет считаться монархом до тех пор, пока его имя не будет опубликовано в официальной правительственной газете. Такое «газетирование» (gazettement) должно произойти только после урегулирования всех разногласий.

🇨🇲 Состояние здоровья самого старого действующего главы государства в мире — 93-летнего лидера Камеруна Поля Бийя — вновь оказалось в поле зрения национальной и международной прессы после его рекордно длительного отсутствия в стране. Бийя предположительно перенес операцию на колене и проходил ортопедическое лечение в Женеве под наблюдением индийских хирургов. Спустя два дня после триумфального возвращения в страну 20 августа он в сопровождении первой леди Шанталь уже появился перед камерами на церемонии награждения спортсменок из женской национальной сборной по футболу, которая только что завоевала Кубок Африки по футболу.

Далеко не ясно, в какой мере «сфинкс из Этуди» способен управлять государственными делами — утечки конфиденциальных и правительственных документов и корреспонденции случаются уже едва ли не каждый месяц, а междоусобные разборки в кругах «придворных», переходящие в судебную плоскость, побуждают наблюдателей констатировать обострение внутриэлитной борьбы по мере приближения Бийя к точке недееспособности. Разумеется, в этой своеобразной гонке участвуют далеко не лучшие и компетентные люди — с такими сложившаяся в стране система обычно поступает достаточно жестоко. О том, кто может сменить самого старого президента Африки и мира — в следующем материале.

​​🇳🇪 Судя по всему, закончился первый серьезный военный мятеж против самого «конъюнктурного» военного режима Сахеля – в отличие от военных лидеров Мали и Буркина-Фасо, которые на поколение младше своих нигерских коллег, нынешние военные руководители Нигера пришли к власти, руководствуясь не столько идейными, сколько конъюнктурными, а то и личными соображениями, и с точки зрения внутренней легитимности они выглядят самым слабым звеном в тройке союзных военных режимов.

После неудачной атаки на президентский комплекс мятежники захватили и в ожидании подкреплений удерживали несколько военных объектов на авиабазе 101. В подавлении мятежа президент Абдурахман Чиани полагался прежде всего на значительно лучше вооруженную и подготовленную, а главное — лично лояльную ему президентскую гвардию, которой он командовал в 2011-2023 годы, а также на российских союзников из «Африканского корпуса», которые вмешались не сразу, но чье вмешательство, по некоторым оценкам, могло оказаться решающим (российский посол в республике Виктор Воропаев подтвердил официальный запрос о военной помощи, участие военных АК в подавлении мятежа подтвердил позднее и российский МИД).

Национальное телевидение Нигера предсказуемо обвинило Францию в причастности к мятежу. Однако события вскрыли системные проблемы в военной организации республики, которые до недавнего времени находились в тлеющей фазе – растянутые линии обороны и проблемы с купированием партизанско-террористической активности вкупе с высокими потерями создали очаги недовольства в гарнизонах на местах, в Тиллабери, в зоне «трех границ» с Буркина-Фасо и Мали, и в соседнем Досо, которые являются регионами традиционного присутствия ИГ и зоной проведения операций «Нийя» и «Альмахау». Военное руководство достаточно редко отчитывалось о потерях, однако с момента неконституционного захвата власти в 2023-м и по состоянию на начало текущего года число жертв от терактов по всей стране выросло на 55%, в том числе в Тиллабери – на 94%.

В 2025-м регион, по данным мониторинговых ресурсов, стал самым смертоносным фронтом Сахеля – все это время джихадисты методично истребляли союзников и информаторов хунты, не гнушаясь массовыми расправами. С лета 2026-го Тиллабери пережил несколько крупных рейдов ИГ и JNIM, в ходе которых на короткое время было захвачено несколько военных объектов, а также большое количество вооружений, транспорта и другого военного имущества, а вооруженные силы понесли чувствительные потери в личном составе. Такой всплеск можно объяснить как отказом Чиани от закулисных переговоров с джихадистами, которые при гражданской администрации Мохамеда Базума до известной степени сдерживали активность исламистского подполья, так и переводом ряда опытных командиров на административную работу в столицу, а также «чистками» в разведывательном управлении (DGDSE), которые лишили новые власти в Ниамее ценных кадров в регионе.

​​🇳🇪 В ночь с пятницы на субботу, около 00:20 по местному времени, в Нигере произошла попытка военного переворота — группа младших офицеров попыталась прорваться в столицу Ниамей и захватить там президентский дворец, международный аэропорт имени Диори Амани с примыкающей к нему авиабазой 101, а также офис телерадиовещания ORTN.

На авиабазе 101, где происходили наиболее интенсивные перестрелки, в числе прочего базируются штаб-квартира объединенных сил «Альянса сахельских государств», российские военные из «Африканского корпуса», авиапарк ударных беспилотников, а также запасы добываемого в стране и предназначенного на экспорт урана. В январе эта стратегическая локация стала целью рейда сахельского филиала ИГ, а в конце июня – боевиков аффилированной с «Аль-Каидой» «Группой поддержки ислама и мусульман», известной по акрониму JNIM.

Предположительно в этот раз мятежные военнослужащие выдвинулись к столице из базы в г. Уалам и Тера в регионе Тиллабери в 100 км к северу от Ниамея, а также из Досо к востоку от столицы неподалеку от госграницы с Нигерией; в рейде приняли участие военные из разных боевых подразделений, а также, возможно, некоторые военнослужащие сил специальных операций. 

Власти вскоре заявили о подавлении мятежа и постепенном восстановлении контроля над стратегическими объектами столицы, но боестолкновения в столице, судя по всему, возобновились.

Некоторые наблюдатели предположили, что причиной недовольства части боевых подразделений стали высокие потери в результате недавних вылазок ИГ и JNIM. В частности, в июне 2026-го армия потеряла 51 военного в ходе нападения ИГ на базу в Инатесе в регионе Тиллабери. Вероятнее всего, это только одна из причин — в звеньях военного руководства и командования накопилось довольно много разногласий, в том числе относительно стратегии борьбы с джихадистским партизанско-террористическим подпольем.

​​🇳🇬 Нигерийская Независимая комиссия по борьбе с коррупцией и связанными преступлениями (ICPC) разоблачила уже минимум четыре фейковых государственных органа, которые каким-то образом благополучно работали бок-о-бок с госструктурами на протяжении нескольких лет.
 
Первым обнаружили Президентский совет Нигерии по содействию зарубежным инвестициям (Nigerian Presidential Foreign Intervention Promotion Council — PFIPC) — он имел офис в Федеральном секретариате в Абудже и два года работал в одном административном комплексе с федеральными министерствами и ведомствами.

На протяжении 2024-25 годов «гендиректор» PFIPC Принс Аденийи Адейеми Мэтью встречался с дипломатами, правительственными чиновниками, в том числе министерского уровня, с парламентариями, а также с главой антикоррупционной службы; проблемы начались после того, как в 2025-м нигерийский Совет по содействию инвестициям пожаловался на PFIPC за то, что тот «отбирает у него хлеб» и дублирует его полномочия. Позже глава канцелярии президента Феми Гбаджабиамила обратился в полицию и Службу госбезопасности с заявлением о подделке подписей и правительственных документов. Управление по делам президента позже раскрыло, что «агентство» не было создано указом, законом или каким-либо иным официальным инструментом. Антикоррупционный орган рассказал, что глава самозванной организации попросту вскрыл замок офиса Президентского консультативного совета по экономическим вопросам (PEAC) и открыл там постоянный офис, ну и «до кучи» присвоил себе и должность гендиректора самого PEAC.

Кроме того, Адейеми каким-то образом получил административный код в Национальной системе учета и открыл 34 официальных банковских счета для PFIPC, в том числе в Центральном банке. В принятом в 2026-м законе о бюджете его «ведомству» было одобрено финансирование в размере ₦1,32 млрд ($1,3 млн). Оно добивалось разрешения на найм 300 служащих, запрашивало вербальную ноту от МИДа на содействие в получении американских виз для некоторых своих сотрудников, а также разрешения на проведение на своей площадке Всемирного инвестиционного саммита с участием 80 глав государств и правительств и 96 министров, в чем ему было трижды отказано.

7 июля этого года президент Бола Тинубу поручил ICPC расследовать деятельность Адейеми, и в том же месяце тот был арестован. Опубликованные 8 августа итоги предварительного расследования подтвердили, что Адейеми никем официально не назначался и действовал незаконно. Потянув за PFIPC, следователи обнаружили еще минимум два похожих фейковых госоргана — Агентство по содействию инвестициям Федеральной столичной территории (FCT Investment Promotion Agency — FIPA) и Агентство по привлечению иностранных инвестиций и содействия частно-государственному партнерству (Foreign Investment Promotion Agency and Public-Private Partnership — FIPA-PPP). Несколько позже обнаружили и третий подставной госорган — им оказалось Управление по развитию национальных брендов и проекта «Сделано в Нигерии» (National Brands Development and Made in Nigeria Special Project Office — NBDMNSPO). О NBDMNSPO известно мало — его обнаружили совсем недавно, но не абы где, а прямо в Офисе секретариата федерального правительства.

Издание The Whistler констатирует, что «правительство создало среду, в которой границы между министерствами, ведомствами, советами, комитетами, спецпроектами и консультативными органами стали настолько размытыми и запутанными, что государство оказалось уязвимым для преступных схем, построенных на маскировке под государственное или официальное учреждение».

🇨🇲 Для тех, кто беспокоился — вечером 20 августа 93-летний президент Камеруна Поль Бийя торжественно вернулся на родину после 74-дненого пребывания в Женеве. Освещением события с участием активистов правящей партии занимался гостелеканал CRTV и порядка 200 тщательно аккредитованных журналистов и операторов. Впрочем, телезрителям Бийя так толком и не показали — камерунский лидер предположительно перенес операцию на колене и испытывает трудности с передвижением и самообслуживанием, что ввиду его почтенного возраста может лишь подкрепить необоснованные слухи о его здоровье. Все, что продемонстрировали по телевидению — это его руку, энергично приветствующую граждан из автомобиля в кортеже, и короткую сцену приветствия с участием первой леди и высших должностных лиц у трапа самолета. После серии крепких рукопожатий президент вернулся к работе с документами и кадрами.

🇲🇱 В малийском сегменте соцсетей с понедельника ведется кампания в поддержку женского обрезания под лозунгом «Обрезанию – да!» (фр. Oui à l'excision). Аккаунты в Facebook и X распространяют однотипные постеры, сгенерированные в ИИ, которые призывают с помощью бритвы «защитить наших девочек» и их «будущее». В ответ на оживление дискуссий феминистские организации призвали к проведению 22 августа массовых мероприятий за полный законодательный запрет практики. Ранее попытки криминализировать эту калечащую процедуру сталкивались с протестами со стороны консервативного духовенства и их сторонников, а соответствующие законопроекты проваливались.

​​🇨🇲 93-летний президент Камеруна вновь пропал из публичного поля после того, как 7 июня отправился с «коротким частным визитом» в Европу – предположительно, как уже случалось неоднократно, переизбранный осенью 2025-го на очередной семилетний срок камерунский лидер находится на лечении в Женеве. 10 августа, спустя 64 дня, старейший действующий глава государства побил свой предыдущий рекорд по длительности отсутствия в стране.

К счастью для постоянного клиента гостиницы InterContinental, чьи расходы берет на себя камерунское посольство в Париже, Конституция никак не регулирует длительность пребывания главы государства за рубежом. Однако работа президентской канцелярии, где копятся дела, требующие президентского арбитража, фактически поставлена на паузу. Нервничают и инвесторы, и дипломаты, не рискующие брать на себя обязательства перед чиновниками, которых могут «смести» в случае преждевременной и скоропостижной смерти Бийя, и европейские правительства, тайно отправляющие запросы с просьбой разъяснения слухов о состоянии здоровья президента. С начала июня камерунские долларовые облигации стали худшим активом на африканском рынке, и 2 августа представителю правительства Рене Эмманюэлю Сади пришлось сообщить радиостанции RFI, что «президент жив», находится «в добром здравии и может вернуться в страну в любой момент».

Через два дня, на 56-й день отсутствия, Бийя совершил перестановки в армейских структурах – поскольку начальнику генштаба Рене Клоду Мека уже 87 лет, и он из-за болезни практически не появляется на службе и вряд ли заинтересован в мирских делах, то реальные полномочия перешли к «молодому» 73-летнему генерал-майору Ипполиту Эбака, повышенному до заместителя начальника Генштаба. 

Профильные издания и политики констатируют, что верхние этажи власти давно погрузились в острую междоусобную борьбу: известно, что генеральный секретарь по президентским делам Фердинан Нго-Нго, выполняющий роль «регента», не переносит главу гражданского кабинета Сэмюэля Мвондо Айоло, который вместе с Бийя отправился в Женеву и пытается оттуда управлять стратегическими коммуникациями от имени своего начальника. Находящийся в составе камерунской делегации 54-летний Франк Бийя, рассчитывающий получить воссозданный в апреле этого года вице-президентский пост, находится не в ладах со своей мачехой, 55-летней Шанталь, которая предположительно рассчитывает видеть на этой должности Освальда Бабоке, работающего заместителем Мвондо Айоло. Разумеется, список претендентов на вице-президентский, а в ближайшей перспективе и президентский пост, этими фигурами не исчерпывается.

12 июня на государственном CRTV чуть не зачитали фейковый декрет о долгожданном назначении вице-президента: в студию телеканала пришел некий Жоэль Сичом с запечатанным конвертом, в котором находились два документа, заверенные официальными печатями и подписями Поля Бийя: один – о назначении вице-президента, второй – о перестановках в кабмине. Он собирался зачитать их в прямом эфире в 17:00 по местному времени, но был остановлен, а затем и задержан спецслужбами. Сичом оказался выпускником факультета политологии университета Соа и последнее время страдал от депрессии, из-за которой три месяца провел в «духовном уединении» в семейной церкви. Его мать предположила, что кто-то воспользовался уязвимым состоянием молодого человека в своих интересах. Считается, что в декрете о номинации вице-президента фигурировало имя Бабоке – впрочем, его адвокаты открещиваются от этой версии и связывают скандал с происками Фердинана Нго-Нго, единственного обладателя подписи Бийя, который предположительно сам претендует на вице-президентский пост. Разумеется, этот эпизод – не единственный в потоке сомнительных инструкций, поддельных указов и сфальсифицированных отчётов, которые в отсутствие Бийя становятся сильным оружием в межфракционной борьбе. И мало кто понимает, что делать дальше. Так что остаётся лишь пожелать Бийя благополучной поправки и скорейшего возвращения к долгой и продуктивной работе на такой ответственной должности.

🇲🇦 🇪🇸 В СМИ испанские полуэксклавы в Марокко — Мелилью и Сеуту — в основном изображают как «крепость Европу», которую постоянно штурмуют орды мигрантов. Считается также, что миграционные кризисы на испано-марокканской границе совпадают с периодами осложнений в двусторонних отношениях — помимо всего прочего Рабат считает Сеуту и Мелилью своей территорией.

Есть и другое измерение этой проблемы. На самом деле эти города экономически очень сильно зависят от своих марокканских «близнецов» – Тетуана и Надора, и в Рабате об этом давно знают. До декабря 2019 года до 30 тыс. марокканцев, в основном берберских женщин, ежедневно пересекали погранпереход Сеуты, отправляясь на заработки в качестве домашней прислуги или на закупку европейских товаров, ввозившихся туда по льготным ценам, и к вечеру возвращались с тяжелыми сумками обратно, чтобы передать их носильщикам и затем с выгодой перепродать электронику, одежду, косметику и др. на местных рынках.

Такая торговля приносила анклавам до 40% бюджета и генерировала основную занятость вне госсектора, в отдельные периоды она даже превышала официальный товарооборот и оценивалась марокканской таможней в астрономические €1,4 млрд, но испанская сторона, несмотря на резкую критику в Марокко, уклончиво классифицировала такую легализованную контрабанду как «нетипичную торговлю» (исп. comercio atípico).

Многое изменилось со второй половины 2010-х, когда Марокко стало вкладывать значительные средства в развитие торгово-экономических зон в Танжере, Фнидеке и в портовую инфраструктуру в Надоре — с тех пор Рабат периодически в одностороннем порядке закрывает погранпереходы, поскольку считает поток европейских товаров оттуда угрозой своей промышленности, и раз за разом наносит болезненные удары по местной экономике, пусть даже ценой потери доходов части своих граждан — Рабат, вероятно, готов терпеть такой ущерб как минимум до тех пор, пока анклавы экономически страдают сильнее; более того, их перспективы туманны на фоне тех конкурентных преимуществ, которые появляются у модернизирующихся марокканских портов.

_______________

В 1950-1960-х переезд марокканцев в Сеуту и Мелилью даже поощрялся, потому что на фоне деколонизации многие испанцы бросили свои дома и уехали в материковую Испанию. Десятилетиями существовавшую циркулярную миграцию дезорганизовало вступление Испании в Европейское сообщество, а затем и в Шенгенскую зону (в 1991-м) — с этих пор на границе Мелильи и Сеуты появился забор с колючей проволокой, а фактор членства в ЕС превратил эти города в центры транзита для скапливающихся там нелегальных мигрантов с сопутствующей инфраструктурой и рабочими местами. Для жителей Надора и Тетуана сделали исключение — им оставили право приезжать в «уголок Европы», но только на один день и без права ночевки. Рабат, безусловно, увидел и в этом возможность для давления на своего соседа и неоднократно ей пользовался. Однако конспирологические версии в текущих обстоятельствах все же уязвимы. Зрелище прорыва в Сеуту 60 тыс. молодых марокканцев в разгар подготовки к Дню Трона вряд ли пошел на пользу имиджу королевства — в этот сезон север Марокко полон отдыхающих, и что хорошего можно сказать о состоянии страны, если отцы с детьми при первом же непроверенном слухе из соцсетей готовы побросать лежаки и пуститься вплавь к европейскому берегу, скандируя «свобода» и Испания»?

О сложной истории двух испанских эксклавов в Марокко – в новом материале для РБК.

🇨🇩 26 августа 1976 года в амбулаторный госпиталь католической миссии в Ямбуку обратился 44-летний школьный учитель Мабало Локела с подозрением на малярию, где получил инъекцию хлорохина. Позже выяснилось, что 22 августа на дороге примерно в 50 км от Ямбуку он купил свежее и копченое мясо антилопы и обезьяны, часть которого он съел вместе с семьей в тушеном виде.

На тот момент в больнице работало всего 17 медсестер, имевших только начальную подготовку. Кроме того, ежедневно им отпускалось всего пять шприцев и игл для внутривенных инъекций, которые использовались повторно и без надлежащей обработки. 1 сентября Локеле резко стало хуже, температура тела поднялась до 39,2 °C, и при повторном обращении 5 сентября он находился уже в критическом состоянии — его рвало, он страдал от сильной диареи, обезвоживания и острых головных болей, у него начались кровотечения. Мужчина умер 8 сентября.

В течение недели заболели не менее девяти пациентов, получавших уколы в госпитале, и 30 сентября госпиталь закрыли. При этом погибло 11 из 17 работавших там медсестер. В общей сложности эпидемия затронула 50 селений в радиусе 70 км вокруг Ямбуку, вокруг которых военные организовали карантин. Последний пациент умер 5 ноября.

Вот тут написал для РБК более-менее подробный справочный текст про эболавирусную лихорадку, кому интересно — почитайте.

🇿🇦 Опрос общественных настроений, проведенный в 2021 году Советом по исследованиям в области гуманитарных наук, показал, что почти половина граждан ЮАР была убеждена, что в стране пребывают от 17 до 40 млн мигрантов. Данные последней переписи 2022 года показали, что в стране проживают 2,4 млн иностранцев, что составило 3,9% от 62 млн жителей и близко к среднемировым значением (3,7% – данные ООН за 2024-й).

Согласно проведенным специалистами из Университета Витватерсранда опросам, до 70% южноафриканцев уверены, что мигранты отнимают их рабочие места, что больше, чем в ряде других обследованных стран (в первой пятерке своеобразного ксенофобского антирейтинга в этой позиции сразу после ЮАР расположились Индия, Россия, Венгрия и Словакия). Еще больше опрошенных южноафриканцев – 75% – уверены, что миграция способствует росту преступности. Поразительно, но при вопросе о том, кто нарушает закон в пределах его района проживания, большинство указывало на... коренных жителей. Опросы жертв преступлений, проводившиеся местным статистическим бюро с 2011 по 2017 год, показали, что только 5,7%–6,7% опрошенных домохозяйств указывали на иностранцев как на источник преступности в их районе.

Тем не менее эти и другие мнения настолько укоренены в публицистике, блогосфере, обывательском, а с некоторых пор – и политическом дискурсе, что углубляться в генеалогию этих идей было бы избыточным и утомительным. Давайте посмотрим, что пишут на этот счет специалисты. Разбор основных мифов о мигрантах в ЮАР — в следующем материале.

​​🇿🇦 15 июля два гражданина Ганы подали на правительство ЮАР иск в Международный уголовный суд в Гааге (МУС) по обвинению в неспособности защитить от ксенофобии иностранцев. Они попросили суд начать предварительное расследование этих нападений. Ссылаясь на ст. 7 Римского статута, истцы утверждают, что массовые и систематические нападения на гражданское население могут иметь признаки преступления против человечности. Они обвиняют власти республики в неспособности предотвращать, расследовать и наказывать виновных за эти преступления, в том числе убийства.

Иск подали двое граждан западноафриканской страны — бывший представитель правительства по вопросам безопасности Палгрейв Боакье-Данкуа и независимый аналитик Эмманюэль Котин. В правительстве ЮАР назвали эти обвинения «сиюминутными» и «преждевременными».

Гана стала самым громким критиком волны антимигрантских погромов в ЮАР, ранее Аккра отложила запланированную на 4-7 июля сессию двусторонней комиссии с участием двух государств. В ЮАР, в свою очередь, заняли амбивалентную позицию – в преддверии непростых муниципальных выборов в ноябре, которые рассматриваются в качестве генеральной репетиции голосования в парламент, практически все крупные политические силы состязаются в антимигрантской риторике в стремлении сыграть на настроениях электората.

В общей сложности с конца мая и на 18 июля страну покинули уже 160 тыс. иностранцев, в основном — в Зимбабве (108,4 тыс.), Малави (46,9 тыс.), Мозамбик (2 тыс.), Нигерию (1,5 тыс.) и Гану (0,9 тыс.). За это время в столкновениях с антимигрантскими активистами погибли уроженец Малави, двое мозамбикцев, двое нигерийцев, один житель Ганы и один гражданин Эфиопии (власти ЮАР отрицают некоторые из этих эпизодов). Еще шесть малавийцев умерли во время выездных рейсов. Еще одна группа из 1 тыс. ганцев ожидает репатриации.

Стоит отметить, что это не самая смертоносная волна нападений на иностранцев, которые более-менее регулярно фиксируются в стране с конца 1994-го. В 2008 году 62 человека были убиты в ходе антимигрантских протестов, из них 21 — южноафриканцы, ошибочно принятые за иностранцев. А в 2019-м 10 из 12 погибших оказались гражданами ЮАР. 

Строго говоря, в зоне риска — не все иностранцы, и правильнее было бы говорить об «афрофобии» части южноафриканцев. Распространенное прозвище «квереквере» – оскорбительная метонимия, построенная на звукоподражании непонятной речи (наподобие греч. βάρβαρος), в основном «прилипает» к более «черным», как считают местные ксенофобы, выходцам из других стран Африки, которые считаются носителями большинства социальных недугов. По иронии судьбы, этот постапартеидный неологизм во многом повторяет набор расовых клише, которые ранее использовали белые расисты по отношению к чернокожим-«кафирам». 

Правда, с учетом переплетенности этнокультурного и языкового ландшафта чернокожего населения от гибели или увечий не застрахованы даже сами граждане республики. Так, в 2008 году из 62 человек, убитых в ходе антимигрантских протестов, 21 оказались южноафриканцами, и как минимум некоторые из них были ошибочно приняты за иностранцев. А в 2019-м 10 из 12 погибших оказались гражданами ЮАР. В нынешней волне насилия тоже был зафиксирован подобный эпизод, хотя южноафриканская полиция отрицает эти версии.

​​🇲🇱 Ранним утром в субботу 4 июля в районе 5:40 по местному времени союзные коалиции джихадистских и туарегских формирований предприняли новое наступление в Мали – под ударами оказались военные и другие объекты в городах Гао, Анефис, Агельхок, Севаре и Кениороба. Так же, как и в наступлении 25-26 апреля, нападения выглядят скоординированной кампанией. К этой серии атак военная разведка оказалась подготовлена несравненно лучше, и армии удалось достаточно быстро вернуть себе инициативу на большинстве направлений. В Гао боевики-ингимаси сумели пробиться в город, где завязались бои за аэропорт, но уже к вечеру нападавшие были отброшены, в Севаре же они пробиться не сумели и были остановлены в пригороде, где JNIM понес наибольшие потери, как следует из официальных данных малийского генштаба, отчитавшийся о ликвидации 20 нападавших. Вероятно, аналогичным образом закончилось нападения на формирования «Дан На Амбасагу» в Конна, Сомадугу и других населенных пунктах в Стране догонов, об отражении атак на которые генштаб отчитался в отдельном комьюнике. В свою очередь, уже в своём комьюнике JNIM заявил о нападениях на позиции армии в Куакуру к северу от Дженне неподалеку от Конна, а в Тимбукту — об обстреле базы в Лере, подвергающейся нападениям ежегодно.

В Кениороба в 50 км к югу от Бамако целью нападавших была тюрьма, открытая там в 2019 году для «разгрузки» мощностей столичной: там предположительно содержатся многие джихадисты, в том числе участвовавшие в апрельском наступлении. Ранее тюрьма становилась целью в мае этого года.

Для «Фронта освобождения Азавада» (ФОА) в минувшем наступлении главной целью стал Анефис — после падения Кидаля, расположенного в 100 км, это один из двух последних удерживаемых Бамако населенных пунктов на севере Мали на трассе между Кидалем и Гао, представляющий ценность для всех сторон конфликта. В результате нападения формирования ФОА опрокинули аванпосты малийских военных и частично заняли городок, в плен попало несколько малийских военнослужащих, а представитель движения Мохамед Эльмаулуд Рамадан распространил в сети видеозапись с крушением вертолета Ми-24. Но главная цель — военная база с ВПП — осталась под контролем правительственных войск и их союзников: вечером 4 июля из Гао выдвинулись подкрепления, однако конвой, вероятно, попал в серию засад между н.п. Таркинт и Табанкорт, понес потери в результате налетов дронов-камикадзе и заминированных автомобилей и вынужден был отойти к Гао. Бои за Анефис продолжались весь день 5 июля и продолжаются до сих пор, и стороны, вероятно, не готовы идти на уступки: «Африканский корпус» распространил заявление с угрозами лидеру JNIM Ияду аг-Гали и отчитался о ликвидации одного из командиров джихадистской коалиции Абдуррахмана Заза, который руководил успешным наступлением на Кидаль, и военачальника ФОА Мбарека Аг Акли. ФОА в своих заявлениях французским СМИ также исключила какие-либо уступки. Судя по сообщениям в социальных сетях, осажденная база находится под интенсивным артиллерийским, минометным и беспилотным огнем ФОА, правительственные силы оказывают поддержку ударными БПЛА, запускаемыми из Гао по бронетехнике и автотранспорту мятежников.

​​🇿🇦 В ЮАР наступило 30 июня. Именно этот день антимигрантская ассоциация «Март и марш» (March and March), «Операция Дудула» и другие идейно близкие им движения еще 25 мая установили нелегальным мигрантам в качестве крайнего срока для того, чтобы безопасно покинуть страну, обещая в противном случае парализовать экономику. В крупных городах, в том числе в Йоханнесбурге, Претории и Кейптауне прошли многотысячные шествия и протесты. Крупнейшая демонстрация в столице Квазулу-Наталя Дурбане собрала более 10 тыс. человек.

Власти опасались повторения событий июля 2021-го, в ходе которых погибло более 350 человек. В этот раз тоже не обошлось без нападений и грабежей принадлежащих иностранцам магазинов, хотя парализации транспортной и деловой активности, которой угрожали активисты движения, судя по всему, не произошло.

Несмотря на то, что в день протестов власти отчитались о том, что накануне страну уже успели покинуть 25 тыс. африканских мигрантов, а ряд африканских стран, в том числе Малави, Нигерия, Гана, Мозамбик и Зимбабве организовали вывозные рейсы для желающих покинуть ЮАР, лидер «Марша» Джасинта Нгобесе-Зума несколько раз обвиняла правительство в бездействии и угрожала привести угрозу в исполнение. И несмотря на то, что антимигрантские аргументы активистов противоречат всем известным эмпирическим данным, власти признали опасения митингующих «обоснованными» и пообещали усилить пограничный и миграционный контроль.

Экс-президент Табо Мбеки в выступлении в одном из университетов заявил о скоординированном характере протестов, призванных, по его мнению, «спровоцировать общенациональный кризис». Сходного мнения придерживается генсек «Африканского национального конгресса» Фикиле Мбалула, который провел параллели с событиями 2021 года и прозрачно намекнул на фигуру Джейкоба Зумы.

Деятельность движения, основанного радиоведущей и продюсеркой Джасинтой Нгобесе-Зумой в 2024-м и получившего общенациональную известность в 2025-м, была поддержана политиками из крайне-правых ксенофобских партий – «Патриотического альянса», ActionSA и партии Джейкоба Зумы «Умконто ве сизве» (uMkhonto weSizwe — MK). Помимо уроженки Дурбана Нгобесе-Зумы другие лидеры «Марша» также происходят из электоральной базы экс-президента – провинции Квазулу-Наталь, где в 2024-м MK набрала более 40%. Три недели назад экс-президент сам присоединился к антимигрантской риторике и призвал к ужесточению миграционного законодательства. 

Полиция и спецслужбы также обращают внимание на пересечение спонсорских сетей «Марша» со структурами Джейкоба Зумы. Расследовательское издание amaBhungane, в частности, обнаружило двух близких семье Зумы людей среди директоров зарегистрированной в Дурбане одноименной структуры, получающей пожертвования и другую спонсорскую помощь.

Атмосфера на выпускном вечере в частной средней школе в г. Энтеббе (Уганда). Май 2026 года. Фото Badru Katumba/the Continent.

​​🇰🇪 В Кении разворачивается один из самых крупных скандалов в области общественного здравоохранения. Дело в том, что по двустороннему соглашению с США в округе Лайкипия на базе ВВС возле г. Наньюки строится карантинный центр для зараженных вирусом Эболы на 50 коек. Принимать полевой госпиталь планирует только американских граждан, заразившихся в Восточной и Центральной Африке. Они должны направляться туда вместо эвакуации в США, поскольку, по словам госсекретаря Марко Рубио, власти США «не могут допустить попадания вируса в страну». Взамен Вашингтон пообещал выделить Найроби $13,5 млн на нужды системы здравоохранения.

Многие посчитали такое решение неоправданно опасным – в стране пока не выявили ни одного заболевшего, и перспектива завоза пациентов с риском дальнейшего распространения инфекции за пределы авиабазы вызвал раздражение. Нервно отреагировал и бизнес – туроператоры сообщали о массовых отменах бронирований после появления новостей о строительстве центра накануне начала пикового сезона в июле. К общественному недовольству присоединился профсоюз медработников – с их точки зрения, превращение страну в карантинную колонию неприемлемо с точки зрения этических норм и принципов национального суверенитета. Институт Катиба и Юридическое общество Кении в мае обратились с исками в Высокий суд в Найроби с требованием остановить строительство карантинной станции, к которым позже присоединились другие общественные организации и окружные власти Лайкипии, после чего суд распорядился временно приостановить все работы до слушаний. Справедливости ради, такое решение раскритиковали не только в Кении – резко высказались против в Центрах по контролю заболеваний (ЦКЗ) США. Некоторые сотрудники ЦКЗ считают, что инфраструктура США гораздо лучше приспособлена для размещения и лечения зараженных пациентов. 

В защиту проекта высказался президент Уильям Руто, сославшийся на финансовый вклад США в борьбу с распространением вируса и укрепление общественного здравоохранения. Речь идет о двустороннем соглашении с США по выделению Найроби средств – значительно меньших, чем ранее – в обмен на предоставление Вашингтону обезличенных медицинских данных и минеральных ресурсов (после выхода из ВОЗ и потери доступа к базам данных организации Штаты рассчитывают получать данные о заболеваемости по двусторонним каналам). В его защиту выступил и глава Минздрава Аден Дуале, который на фоне общественной критики пообещал, что госпиталь будет открыт и для кенийских граждан. Вскоре Дуале был заподозрен в неуважении к суду — выяснилось, что после постановления на авиабазе продолжались строительные и монтажные работы, завозилось новое оборудование, но после принесения извинений политик был прощен правосудием, и вскоре официально распорядился остановить все работы.

Место для строительства центра на одной из двух важнейших баз кенийских ВВС тоже выбрано как нельзя более «удачно» и сразу же вызвало ожесточенные протесты жителей Наньюки и его окраин. Лайкипия – зона, где традиционно жили и хозяйствовали масаи, самбуру и другие полукочевые скотоводческие общины, но в эпоху колониализма эта территория в центральной части Кении вошла в так называемое Белое Высокогорье (англ. White Highlands) после того, как британские власти экспроприировали значительные угодья в пользу белых фермеров-поселенцев, потомки которых продолжают владеть крупным земельным фондом и управлять здесь охотничьими заповедниками и организацией сафари-маршрутов. На фоне малоземелья и продолжительных засух недоступные местным жителям угодья неоднократно становились предметом острых и местами резонансных конфликтов, в ходе которых периодически гибли и белые землевладельцы.

​​🇿🇦 Некогда самый богатый город Африки с населением около 6 млн балансирует на грани банкротства. По данным минфина республики, задолженность экономической столицы ЮАР составила $1,37 млрд (R25,2 млрд) при остатках ликвидности на счетах в размере всего R3,9 млрд. Об этом стало известно в начале мая из письма, направленного министром финансов ЮАР Иноком Годонгваной мэру города Даде Мореро и датированным 23 апреля. Его опубликовала политик Хелен Зилле.

Поводом стали переговоры властей с Южноафриканским союзом муниципальных работников (SAMWU) – в ноябре 2025-го муниципалитет достиг с SAMWU соглашения о повышении зарплатного фонда на R10,3 млрд в обмен на отказ от забастовок и протестов во время проведения саммита «Большой двадцатки». Минфин, в свою очередь, угрожал удержать причитающиеся городу R8 млрд в случае реализации плана, что составило бы примерно 32% доходов города. Ранее в феврале Годонгвана уже угрожал городу интервенцией. Из-за проблем с публикацией годовой финансовой отчетности в апреле агентство Moody понизила инвестиционный прогноз, а Французское агентство по вопросам развития (AFD) отказалось от выделения Йоханнесбургу второго займа в размере R2,5 млрд из-за проблем с погашением предыдущего от 2024-го.

Некоторые аналитики предполагают, что за публикацией письма могли стоять политические амбиции Хелен Зиле, добивающейся введения в Йоханнесбурге внешнего управления – Зилле ныне лидирует в опросах среди кандидатов в мэры мегаполиса (муниципальные выборы в стране запланированы на 4 ноября).

Но признаки кризиса последние годы заметны невооруженным глазом. В наглядной форме их документирует аккаунт в соцсети X Jozi vs Jozi. Это периодические перебои с водо- и электроснабжением, деградирующая дорожная инфраструктура и коммунальные сервисы. Менее 6% из 902 мостов находятся в хорошем состоянии, около трети (32%) дорог пришли в негодность, и только на восстановление дорожной сети потребуется не менее R16 млрд. Городской оператор City Power задолжал национальному энергохолдингу Eskom по текущим счетам $2,7 млрд (при общей задолженности перед компанией в R5,2 млрд), поэтому в конце мая в городе отключили уличное освещение даже в финансовом квартале Сэндтон. Более 60% водопроводных сетей превысили расчетный срок службы, в связи с чем учащаются аварии. В свою очередь, перебои с электричеством приводят к падению напряжения на насосных станциях, и, как следствие, с прекращением подачи воды. Наконец, из-за проблем в мусорном операторе Pikitup город утопает в мусоре и стихийных свалках.
 
Дело еще в качестве городского менеджмента – за десять лет в Йоханнесбурге сменилось десять мэров, и выработка долгосрочной стратегии по выходу из кризиса заблокирована неконструктивным поведением правящих в горсовете коалиций. Только за 2023/24 ф.г. несанкционированные расходы составили R12,9 млрд, а совокупные убытки всех муниципальных организаций за 2024/2025 ф.г. достигли R9,5 млрд – не менее 3,9 млрд из них пришлось на кражи, хищения и вандализм (труб, кабелей, электрооборудования, незаконных «врезов» в водопроводы и краж электричества). При этом для балансировки бюджета городские власти систематически сокращали капитальные расходы и расходы на ремонт ниже рекомендуемых казначейством 8%.

Таким образом финансовая столица Африки оказалась на грани коллапса, что может потянуть за собой всю экономику (на Йоханнесбург приходится 16-17% ВВП ЮАР). О тяжелых последствиях финансового кризиса предупредили не только минфин, но и три крупнейшие национальные бизнес-ассоциации.