🇲🇦 🇪🇸 В СМИ испанские полуэксклавы в Марокко — Мелилью и Сеуту — в основном изображают как «крепость Европу», которую постоянно штурмуют орды мигрантов. Считается также, что миграционные кризисы на испано-марокканской границе совпадают с периодами осложнений в двусторонних отношениях — помимо всего прочего Рабат считает Сеуту и Мелилью своей территорией.

Есть и другое измерение этой проблемы. На самом деле эти города экономически очень сильно зависят от своих марокканских «близнецов» – Тетуана и Надора, и в Рабате об этом давно знают. До декабря 2019 года до 30 тыс. марокканцев, в основном берберских женщин, ежедневно пересекали погранпереход Сеуты, отправляясь на заработки в качестве домашней прислуги или на закупку европейских товаров, ввозившихся туда по льготным ценам, и к вечеру возвращались с тяжелыми сумками обратно, чтобы передать их носильщикам и затем с выгодой перепродать электронику, одежду, косметику и др. на местных рынках.

Такая торговля приносила анклавам до 40% бюджета и генерировала основную занятость вне госсектора, в отдельные периоды она даже превышала официальный товарооборот и оценивалась марокканской таможней в астрономические €1,4 млрд, но испанская сторона, несмотря на резкую критику в Марокко, уклончиво классифицировала такую легализованную контрабанду как «нетипичную торговлю» (исп. comercio atípico).

Многое изменилось со второй половины 2010-х, когда Марокко стало вкладывать значительные средства в развитие торгово-экономических зон в Танжере, Фнидеке и в портовую инфраструктуру в Надоре — с тех пор Рабат периодически в одностороннем порядке закрывает погранпереходы, поскольку считает поток европейских товаров оттуда угрозой своей промышленности, и раз за разом наносит болезненные удары по местной экономике, пусть даже ценой потери доходов части своих граждан — Рабат, вероятно, готов терпеть такой ущерб как минимум до тех пор, пока анклавы экономически страдают сильнее; более того, их перспективы туманны на фоне тех конкурентных преимуществ, которые появляются у модернизирующихся марокканских портов.

_______________

В 1950-1960-х переезд марокканцев в Сеуту и Мелилью даже поощрялся, потому что на фоне деколонизации многие испанцы бросили свои дома и уехали в материковую Испанию. Десятилетиями существовавшую циркулярную миграцию дезорганизовало вступление Испании в Европейское сообщество, а затем и в Шенгенскую зону (в 1991-м) — с этих пор на границе Мелильи и Сеуты появился забор с колючей проволокой, а фактор членства в ЕС превратил эти города в центры транзита для скапливающихся там нелегальных мигрантов с сопутствующей инфраструктурой и рабочими местами. Для жителей Надора и Тетуана сделали исключение — им оставили право приезжать в «уголок Европы», но только на один день и без права ночевки. Рабат, безусловно, увидел и в этом возможность для давления на своего соседа и неоднократно ей пользовался. Однако конспирологические версии в текущих обстоятельствах все же уязвимы. Зрелище прорыва в Сеуту 60 тыс. молодых марокканцев в разгар подготовки к Дню Трона вряд ли пошел на пользу имиджу королевства — в этот сезон север Марокко полон отдыхающих, и что хорошего можно сказать о состоянии страны, если отцы с детьми при первом же непроверенном слухе из соцсетей готовы побросать лежаки и пуститься вплавь к европейскому берегу, скандируя «свобода» и Испания»?

О сложной истории двух испанских эксклавов в Марокко – в новом материале для РБК.