Как вы представляете себе счастье? Второй сезон Beef формально про капитализм, классовую войну и очень дорогой загородный клуб в Монтесито, но все восемь серий на самом деле задают только этот вопрос.

Попробуйте. Закройте глаза и вообразите, что все наконец получилось. Что вы видите? Браслет? Кабинет, где взрослые люди ждут вашего решения? Мужа, которого хотят все остальные женщины — а достался он, по недосмотру мироздания, вам? Ребенка, который утром пробрался в вашу кровать? Или вы проснулись, человек рядом спит, торопиться некуда, и впервые за долгое время внутри ничего не болит? Я бы не спешила объявлять эти картинки равноценными.

Создатель сериала Ли Сон Джин описывает сезон одним словом: сансара. Цикл желания, разочарования и следующего желания. В финале герои просто пересаживаются на места друг друга — молодые становятся теми взрослыми, над которыми недавно ужасались, а за ними уже занимают очередь. В двадцать пять смотришь на сорокапятилетнюю женщину и думаешь: господи, как можно так жить, такого со мной не будет никогда. В сорок пять обнаруживаешь себя в ее гостиной — разумеется, при совершенно других обстоятельствах. Мы все при других обстоятельствах. Муравьи, которыми режиссер открывает и закрывает сезон, с высоты тоже неотличимы, хотя каждый, надо полагать, гордится сложностью своих индивидуальных решений.

Неуютное наблюдение Beef состоит в том, что большинство наших желаний выдается нам готовыми, с инструкцией по эксплуатации. Капитализм давно продает не вещи, а ощущения после покупки. Не сумку — женщину с сумкой. Вы видели эту женщину сегодня раз двадцать: в ленте, на парковке у Erewhon, за соседним столиком. Иногда и в зеркале.

Отсюда и скорость, с которой проходит насыщение. Вещь куплена, дофамин отработан, двадцать минут счастья прошло, а вы, к некоторому разочарованию, все еще вы. При этом было бы слишком удобно объявить материальное фальшивкой, а подлинным счастьем — объятия детей и прогулки босиком. Этот вид духовности особенно убедителен в доме за десять миллионов, и я говорю это без всякого осуждения: от красивых вещей отказываться не собираюсь. Меня занимает другое. Если браслет никто никогда не увидит — это все еще счастье или просто барахло? Что если убрать свидетелей?Фотографию выложить нельзя. Подругам рассказывать запрещено. Родители не узнают, чего вы добились. Бывший, что особенно обидно, тоже. Вы все еще этого хотите?

Справедливости, кстати, сериал не обещает. Мы приучены к тому, что голливудский сценарий восстанавливает справедливость к финалу: плохих наказали, жертва окупилась. Но не в этом сезоне Beef: Джош совершает самый бескорыстный поступок сезона и платит за это очень дорого.

Своя теория есть только у председательницы Пак: человек по природе занят собой, любовь обслуживает эго, капитализм лишь оформляет это юридически. Ли замечает, что миллиардер, разумеется, и должен видеть мир именно так. А потом ее собственная жизнь портит эту стройную теорию. Пак выигрывают игру и осознает, что приза не существует. Время нельзя купить.

Если вселенная не ведет учет, остаются только те самые картинки. Они, спешу разочаровать, ни от чего не спасут: ребенок вырастет, муж может уйти, идеальный день точно закончится. Просто мы удивительно плохо замечаем момент, ради которого все затевалось. Десять лет мечтать о ребенке — и проверять телефон, пока он рассказывает бессмысленную историю. Заработать на дом мечты — и рассматривать в нем чужие дома.

Сансара, боюсь, выглядит именно так: человек получил желаемое и уже смотрит куда-то еще. Муравей добежал до точки, которую считал целью, и немедленно побежал дальше. Доступный способ хотя бы ненадолго выйти из этого круга — заметить, что ты уже находишься внутри той картинки, о которой когда-то мечтал.

Как выглядит ваше счастье, когда его никто не видит?