Хлеб за 60 долларов заставил Америку сделать то, что она умеет лучше всего: возмутиться ценой и немедленно встать в очередь. Очередь ведет в нью-йоркскую пекарню RYE by Martin Auer — официально самый дорогой хлеб Америки. Меня в этой истории задевает только одно: место посадки. Австрийская закваска пятидесяти семи лет, пекари в третьем поколении из Граца, двухтонная печь, которую везли из Германии, как везут рояль, — весь кортеж приземлился почему-то на Лафайет-стрит.

Закваска же наш жанр. В Лос-Анджелесе она живет у любой уважающей себя хозяйки, у нее есть имя и режим кормления. Уезжая, ее сдают в отели для заквасок; существуют закваска-ситтеры, которые приходят подкармливать, пока семья в Аспене. Я смотрю на это с восхищением и с безопасного расстояния — в моем доме достаточно существ, которых нужно кормить по расписанию. По субботам я покупаю на фермерском рынке сине-желтый хлеб за двадцать долларов и до этой новости чувствовала легкую лапу жабы. Теперь же чувствую финансовую зрелость.

В хлебном бутике в НЙ перед покупкой читают пятнадцатиминутную лекцию о хлебе. Ломтик с икрой продают отдельно, для сомневающихся — четверть буханки за пятнадцать. Дома ее сразу тронуть нельзя: хлебу положено восемь часов отдыха после печи. Отзывы противоречивые. Bloomberg сходил и выдал главную строчку сезона: «На вкус это ржаной хлеб». Критик NY Post влюбился и объявил буханку смыслом жизни, его коллеги по дегустации описали мякиш словом gummy. Один блогер вынес вердикт: «It's just bread, bro».

Тут я вспомнила, как в Амстердаме долго выбирала секс-театр — деятельность, которая требует той же серьезности, что выбор школы для ребенка. Наконец выбрала шоу — билеты оказались раскуплены. Спрашиваю билетера, точно ли представление, на которое места еще есть, не хуже. Он посмотрел на меня так, как умеют смотреть люди, давно работающие с туристами и человеческими надеждами. Пожал плечами.

«It's the same. They're just fucking».

С тех пор я часто себе это повторяю — лучший рецепт от FOMO.