Пока был во Франции, у меня началась мини-депрессия, настолько я там себя неуместно и неорганично чувствовал. Я понял, что Францию не переношу. Она мне нравится с эстетической точки зрения, с культурной, со многих точек зрения, но люди невыносимы: ужасные надменные снобы. Я попытался флиртовать с продавщицей в булочной. Прихожу с пробежки утро солнце улыбаюсь во все зубы: bonjour madame, а на она на меня смотрит тяжёлым холодным взглядом как на гастарбайтера. И там такие почти все.

Потом я приехал в Италию, и только пересёк границу и заехал в autogrill — это такая заправка с рестораном — мне сразу: чао синьоре, добрый день, чем вам помочь, как у вас дела. Просто капец, совсем по-другому, всё супер, всё прекрасно, да, чуть победнее, но люди сильно сильно милее. Не знаю что с французами такого произошло что они превратились в такое, но Бог им судья.

К тому же у меня в Италии старые друзья — я впервые попал в Италию в восемь лет. Моя семья тогда жила в Туле, и там была программа, по которой тульских детей-сирот отправляли в итальянские семьи, и мой папа меня к ней как-то примазал: я сделал вид, что я сирота, меня соответствующим образом одели, дали пакет с тремя вещами и я поехал в Италию.
Нас привезли в город Субьяко, привели в большую католическую церковь, и запустили туда толпу итальянцев — у них были листочки с фотографиями ребёнка, который им положен — и они ходили по церкви и искали этих детей. А я до этого видел по телевизору передачу «Криминальная Россия» про цыган, которые воруют у детей органы. И вот я сижу в этой церкви и вижу, как заходит толпа цыган: тёмные, носатые, шумные люди. Я сразу начинаю плакать, мне становится дико страшно, а ко мне подходят, наверное, самые страшные из этих страшных людей, и такие: Lebedeff Yan? Lebedeff Yan? А у меня уже истерика! Но делать нечего, меня посадили в машину и мы поехали в эту семью.

Первый месяц я делал вид, что я действительно сирота, со всеми вытекающими последствиями. Я быстро смекнул, что они хотят мне добра, и начал клянчить у них подарки. В итоге домой я приехал со скейтбордом, плейстейшеном и тремя спортивными сумками со шмотками.

Я к ним до сих пор езжу. Это люди с крутым бэкграундом, он — архитектор, она учительница, фанатка русской культуры, у них весь дом завешан репродукциями Кандинского и Малевича, и она мне всё рассказывала, рекомендовала читать Достоевского и Пастернака. Русская культура ко мне вот так и прилетела, правой рукой в левое ухо.

То, что у меня есть семья, я им рассказал на следующий год. Они люди широких взглядов и на меня не обиделись.