Тарковский

Начал пересматривать Тарковского. 

Раньше я его считал переоцененным режиссером — может быть, мне не хватало спокойствия и внимательности, чтобы его смотреть. Для него нужно определённое настроение — поэтическое, такое, в котором ты бы читал стихи. Я пока что два фильма посмотрел: «Жертвоприношение» и «Зеркало». Ну и читаю еще про него сейчас книжку, где автор разбирает его картины, киномир, методы. 

Фильмы его, конечно, на что не похожи. Он очень точно умел передать эмоции — не рассказать историю, а показать, что у тебя в душе происходит, как у тебя внутри перетекают эти состояния, и всё это такими пастельными красками, полутонами — совершенно сумасшедшим образом у него всё это получалось.

Впервые я посмотрел Тарковского в детстве, но это такие фильмы, которые со временем раскрываются совсем по-другому. В детстве я больше обращал внимание на художественную сторону: как он снял лес, как он снял воду, как он снял то, как он снял это — наблюдал за этим набором иллюзий. Я про смысл тогда даже не задумывался, просто потому что не мог через него пробраться. Для этого нужно самому пожить, побывать в отношениях, побыть ребенком, вырасти. Тогда это совершенно иначе воспринимаешь — более трагически.

Я посмотрел с ним интервью для литовского или латвийского телевидения, где он в таком синем костюме, с часами, с усами, очень элегантный, ультимативный советский интеллигент, но при этом очень мягкий человек, хотя одновременно и строгий тоже. Он так и говорит в этом интервью: у меня есть мой жизненный опыт, и этот фильм — «Зеркало» — не нужно никак трактовать, не нужно его никак обдумывать, его просто нужно воспринимать таким, какой он есть. Ещё он говорит, что хуже всего этот фильм поняли кинокритики, построившие массу неясных и непохожих на правду теорий и гипотез, и что больше всего ему понравился отзыв женщины, уборщицы, которая попала на просмотр и обсуждение этого фильма с киноведами. Обсуждение сильно затянулось и все от него устали, и Тарковский сам хотел, чтобы оно поскорее закончилось, и тогда эта женщина, которая там мыла пол, сказала: давайте не будем спорить. Фильм очень понятный. Он про то, как человек вспоминает, каких гадостей он наделал своим близким, и нечего больше болтать на эту тему. И Тарковский в этом интервью говорит, что это — самое правильное понимание такого кинематографа. А умудренные киноведы и кинокритики смотрят его фильмы совсем не так, как он хотел бы, чтобы их смотрели — не задумываясь, воспринимая душой. Потому что они действительно обогащают твою душу, облагораживают, как хорошая литература.