Разлом Подсознания

Ииии, вот и готова Непета💖

Честно, мне понравилось, детализации мало, рука отдохнула🙂

Дайте персонажей из разных фд, чтоб я его перерисовала, хочу попробовать😳

Ну там, вообще из разных фд, как перерисовать, все что в голову придет😏

Давайте создадим культ поклонения Дазаю?🤩

(Шучу, я просто с ума схожу)

Как у вас дела?🤩

🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩
🌟оя первая анимация такая
🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩

БОГИ ПРОСТИТЕ МЕНЯ ЗА ТАКОЙ ПОЗОР И ШАКАЛЬНОЕ КАЧЕСТВО😭

А так вы наверное поняли, что Марс будет устранять тех, кто ему мешает. Как вам видео? Это правда мое первое такое😳

Всем привет, чет я пропала, сегодня постараюсь нарисовать видео🐰

Калеб резко обернулся. Перед ним, словно возникнув из ниоткуда, стоял мужчина. Высокий, статный, он держал над собой черный зонтик, и в тот момент показался мальчику ангелом. Хотя, скорее, падшим, нежели святым. Рядом, прячась от дождя, стоял другой мальчик, года на два-три младше его.

— Я... я сбежал... — выдавил Калеб, отводя взгляд в сторону. Где-то в глубине души он знал, что незнакомцам нельзя доверять, но терять ему было абсолютно нечего.

Мужчина переглянулся с младшим мальчиком и сделал шаг вперед, укрывая промокшего насквозь Калеба зонтиком. Тот вздрогнул и поднял удивленный взгляд.

— Чтож, теперь ты будешь в безопасности, Калеб, — мужчина улыбнулся, и на его щеках проступили мягкие, обманчиво-милые ямочки.

Мальчик рядом посмотрел на Калеба с искренним любопытством и первым протянул руку:

— Я Джозеф, а это мой брат Марс. Будем знакомы.

— А... да, приятно, — машинально ответил Калеб, но тут же оцепенел и резко уставился на Марса. Сердце снова забилось быстрее. — Стойте... Откуда вы знаете мое имя?

— Это сейчас не имеет значения, маленький, — промурлыкал Марс, передавая зонтик Джозефу. Тот старательно поднял руки высоко над головой, чтобы брат не промок. Мужчина достал из кармана белоснежный платок и, едва касаясь, промокнул им ранку на скуле Калеба, оставленную материнской пощёчиной. — Сейчас гораздо важнее, чтобы ты не заболел, Калеб.

От этого невесомого прикосновения Калеб вздрогнул всем телом. Но вместе с холодом дождя и болью исчез страх неизвестности. Он вдруг ясно понял, что сможет прожить свою жизнь так, как захочет. Ведь его спас человек с глубокими, синими глазами, в которых, как он заметил только сейчас, не читалось вообще никаких эмоций.

Что думаете? Как вам предыстория Калеба?

#МарсАйвори #ДжозефАйвори #КалебДелани
🌟ини сценка: прошлое Калеба

☺️вонкая, хлёсткая пощёчина разорвала тишину комнаты. Четырнадцатилетний Калеб, не удержавшись на ногах, рухнул на пол. Глаза заволокло пеленой, в ухе противно зазвенело, а во рту появился металлический привкус крови. Аккуратно зачёсанные волосы упали на лицо, растрепавшись нелепыми прядями. Он тяжело, загнанно дышал, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Ненависть и злость пульсировали в висках, грозя разорвать его изнутри.

Приподнявшись на дрожащих руках, Калеб сел и резким, почти машинальным движением заправил волосы назад, после чего медленно, с вызовом перевел горящий взгляд на мать.

— Что тебе отец сказал?! — закричала она, и из ее перекошенного рта брызнула слюна. От этой элегантной женщины с идеальной прической не осталось и следа — сейчас перед ним стояла настоящая гаргулья с искаженным яростью лицом. — Какое ты имеешь право выходить из своей комнаты без спроса? Мы тебе ясным языком говорили, чтобы ты сидел в комнате до ужина!

— Я вышел взять... просто яблоко! — Голос Калеба сорвался, он почти кричал, чувствуя, как горло сжимает спазм несправедливости.

Мать ахнула, театрально прижав руку к жемчужному ожерелью на груди. Её возмущению не было предела. Она стремительно подошла, больно, до хруста, вцепилась пальцами в ухо Калеба и потащила его прочь из комнаты.

— Ах ты маленький засранец! Кричишь на мать?! Мы тебя такому не воспитывали!

Калеб попытался вырваться, извиваясь всем телом, но острая, пронзительная боль заставляла его идти за ней на полусогнутых ногах. Мать грубо втолкнула его в кабинет, словно нашкодившего котенка, и с силой захлопнула дверь. Звук затвора прозвучал как приговор.

За массивным столом, заваленным бумагами, сидел отец. От него веяло могильным холодом. Он поднял тяжелый взгляд, и Калеб застыл, боясь даже дышать. Мужчина был олицетворением угрюмой силы.

— Калеб, сколько раз мы тебе говорили сидеть в комнате, пока тебя не позовет прислуга? — стальной голос отца разрезал тишину, не оставляя места для возражений.

— Я просто... я хотел взять яблоко... — пролепетал Калеб, чувствуя, как предательски дрожит подбородок.

— Тихо, — отец оборвал его на полуслове одним лишь ледяным словом.

Мужчина медленно, устрашающе неторопливо поднялся из-за стола и начал приближаться. Калеб инстинктивно втянул голову в плечи, взгляд его упал в пол. Он начал дрожать всем телом, а пальцы намертво сжали край рубашки, сминая влажную от пота ткань. Когда тяжелая ладонь отца опустилась на его плечо, Калеба будто током ударило. Он не дал себя схватить. С диким, животным криком, которого сам от себя не ожидал, он рванулся в сторону, выворачивая руку, и со всей силы ударил плечом в дверь. Та с грохотом распахнулась.

Калеб бежал, не разбирая дороги, гонимый одним лишь ужасом. Парадная дверь осталась открытой нараспашку. Выскочив на улицу, он услышал за спиной визгливый крик матери:

— А ну вернись в дом, ты, маленький...

Договорить ей не дал отец. Он властно преградил женщине путь рукой. Жест был коротким и не терпящим возражений. Мать, словно наткнувшись на невидимую стену, мгновенно замолчала, обессиленно опустив руки.

Квартал, еще один... Мальчик несся по улицам, пока легкие не начало жечь огнем. Лишь на другом конце района он позволил себе замедлить шаг, перейдя на ходьбу. Дыхание со свистом вырывалось из груди. Сбылась его мечта. Он сбежал. Но внутри была лишь пугающая, звенящая пустота, и радости не было вовсе. Он шел, не зная куда, пока небо не разверзлось, и не хлынул проливной дождь. Холодные струи хлестали по лицу, смешиваясь со слезами, которые он отказывался признавать. В приступе отчаяния и злости Калеб сорвал с себя жилетку и изо всех сил, с криком швырнул ее в грязь. Он еле сдерживался, и уже был готов разрыдаться прямо здесь, как вдруг за спиной раздался спокойный, мягкий голос:

— Что же делает ребенок в столь поздний час?

Всем доброе утро, или день🤩
Что сегодня будем делать?
Новую главу?
Предыстория каких-нибудь/какого-нибудь персонажа/ей?
Или наброски?
⭐️

В три часа дня на почту упало уведомление: детали задания. Джозеф отдал Каямото распоряжения насортировать бумаги и оставил её в кабинете.
Он спустился в цокольный этаж. Там, в холодном свете лаборатории, Илианта в докторском халате подготавливала капсулы. Рядом сидел Калеб и что-то вполголоса ей говорил, но при появлении Джозефа разговор стих.

– О, сладкий, ты пришёл, – промурлыкала Илианта, сверкнув улыбкой. – Садитесь в капсулы, сейчас начнётся.

– Привет, – Калеб поднялся со стула, нервно поправив ремешок на запястье. Джозеф сухо кивнул ему, и они вместе направились к открытым саркофагам.

– Не боишься? – внезапно спросил Калеб, покосившись на него. В его голосе сквозило напряжение.

– Нет, всё нормально, – ровно ответил Джозеф, устраиваясь в капсуле. Но когда крышка с шипением начала опускаться, а пространство наполнил знакомый и оттого ещё более ненавистный химический аромат, он понял, что соврал. Внутри всё сжалось в ожидании кошмара или, что ещё хуже, в отчаянной надежде снова увидеть синее платье и каштановые волосы на грани забытья.

Они заснули, проваливаясь в неизвестность.

Как вам третья глава? Что думаете? Да пришлось снова разделить на два, дурацкий тг😭

3 ☺️лава

🌟жозеф сидел, привалившись спиной к шершавому стволу старого дерева на холме. Книга в его руках была открыта на середине, но взгляд скорее скользил по строчкам, чем впитывал их. На его коленях, словно в гамаке, покоилась девушка с тёмными, почти чёрными волосами, рассыпавшимися по его брюкам. Она смотрела в бескрайнюю синеву неба, по которому лениво ползли облака, а потом вдруг перевела взгляд на него.

– Джозеф, – её голос прозвучал тихо, но в нём звякнула какая-то новая, незнакомая нота. – А ты меня любишь?

– Конечно, люблю, – Джозеф с мягкой улыбкой опустил ладонь, зарывшись пальцами в её прохладные пряди. Он погладил её, перебирая волосы, и на миг прикрыл глаза, наслаждаясь моментом.

– Всегда будешь любить? – она вдруг поймала его руку, прижимая к своей щеке. Её кожа горела. – Не забудешь?

Что-то в её голосе — тихая, отчаянная мольба — заставило его отложить книгу. Шорох страниц разрезал тишину. Джозеф посмотрел на неё, и внутри что-то дрогнуло от того, каким серьёзным и испуганным стало её лицо.

– Конечно, не забуду, – выдохнул он, кривовато улыбнувшись. Смоляные пряди упали ему на лоб, затеняя голубые глаза, в которых, как в Парень резко распахнул глаза, захлёбываясь воздухом. Перед ним был только белый, до тошноты равнодушный потолок.

Это был всего лишь сон. Просто сон, от которого он, кажется, никогда не сможет избавиться. Сердце колотилось где-то в горле. Это было странно до жути, ведь он не помнил эту девушку. Не помнил, но каждая клетка в теле кричала о её присутствии, как о болезненной, незаживающей потере.

Джозеф встал с постели, чувствуя, как липкий холодок страха и тоски всё ещё стекает по позвоночнику. Он умылся ледяной водой, но это не помогло смыть наваждение. Переодеваясь, он прокручивал в голове обрывки сна. Она была лёгкая, живая, любимая им до дрожи, но её лица он не видел. Во сне его тело, его душа принадлежали кому-то, кого больше не было. Будто его самого настоящего не существовало.

Джозеф Айвори накинул пальто, привычным движением зачесал левую сторону волос назад и направился к выходу. Сколько он себя помнил, он всегда был собран, серьёзен, абсолютно сдержан в эмоциях — ледяная скала, о которую разбивались любые чувства. Он вошёл в офис, привычно кивая коллегам, и зашёл к себе в кабинет. И вдруг замер прямо в дверном проёме.

Его накрыло. Он вспомнил, что видел во сне цвета.

Этого не могло быть. Абсурд. Его чёрно-белое зрение не могло так жестоко подшутить над ним. Но перед внутренним взором, ярче любой реальности, вспыхнуло платье девушки из сна — насыщенного, глубокого синего цвета, как предштормовое море. И эти каштановые волосы, и кремовая, тёплая кожа. Он видел это не просто картинкой — он чувствовал это. Это было невозможно. Это пугало до усрачки.

– Айвори? Вы в порядке? – голос ворвался в его панику, разбивая наваждение.

Джозеф моргнул, осознав, что стоит столбом посреди прохода, привлекая ненужное внимание. Он сфокусировал взгляд и увидел Каямото, сидящую за своим столом. Она уже встала, приблизилась к нему и озабоченно приложила прохладную ладонь к его лбу.

– Вы заболели? – спросила она, хмурясь.

Джозефа обдало жаром от неожиданной близости. Он мягко, но непреклонно убрал её руку, пряча смятение за привычной маской спокойствия, и направился к своему столу.

– Всё нормально, – голос прозвучал глухо. – Просто кое-что неприятное вспомнил.

Усевшись, он начал машинально перебирать бумаги, пытаясь похоронить сон под рутиной. Бесполезно. В груди разрасталась воронка из тоски и странного, липкого узнавания.

– Хорошо. Босс сказал, что чуть позднее отправит документы насчёт какого-то задания, – отчиталась Каямото, возвращаясь на место.

– Понял, – бросил он, не поднимая глаз.

Каямото защёлкала клавишами, а Джозеф боролся сам с собой. Забыть. Он должен забыть. Но с каждым ударом сердца он всё острее чувствовал, что знает незнакомку. Знал так глубоко, как знают боль в фантомной, давно оторванной конечности. Откуда?⬇️

Ну да, да да🌟

В один пост не влезло, пришлось разделить его😢

P.S. мне понравилось, я впервые описывала драку, извините, что так неудобно, но надеюсь вам понравится😭

Дыхание рвалось из легких. Оба знали: продолжать уже не смогут. И вдруг Джонатан начал смеяться — вспомнил, как раньше они точно так же дрались в шутку. Калеб сначала лежал молча, не понимая, а потом тоже рассмеялся. Этот смех был надрывным, хриплым, но настоящим.

Где-то за парком проезжали машины. И в тишине слышался лишь смех двух врагов, а может, и друзей, который разрывал ночь на части.

Как вам сцена? Что привлекло ваше внимание? Нравиваться такое? Или хотите чего-нибудь обыденного?

🌟жонатан медленно брел по пустому парку, кутаясь в свитер. Сырой холод пробирал до костей. Три часа ночи. Двадцать три минуты. Тишина стояла такая, что собственные шаги по гравию казались оглушительными.

Сбежав из «Дивизион Онейрос», он не видел лучшего друга. Знал, что тот не простит. Знал и бежал дальше. Джонатан остановился, достал телефон. Свет экрана резанул по глазам, он начал читать чаты, сердце колотилось где-то в горле, и вдруг — прямо над ухом, обжигая кожу дыханием, раздался знакомый до дрожи голос:

— Вот я тебя и нашел.

Джонатан замер. Тело стало ватным. Он боялся обернуться, боялся встретиться взглядом с тем, от кого сбежал.

— Давно я тебя не видел. Обычно предатели скрываются, а ты бродишь спокойно по городу, — голос Калеба звучал вкрадчиво, он будто смаковал каждое слово.

Джонатан стоял вкопанный, не смея пошевелиться. Мышцы свело судорогой. Воздух между ними натянулся струной.

— Чего молчишь? — Калеб насмехался. — Или тебе язык вырвали? Ну же, скажешь мне хоть слово?

— Я… я испугался… Марс… он монстр… — голос Джонатана дрогнул. Он проглатывал слова, губы не слушались. Он медленно, как заведенная кукла, повернул голову и поднял глаза. — Калеб… прости меня.

Подул ветер. Тонкий, ледяной, он взметнул волосы обоих. Калеб не изменился: остался таким же чертовски привлекательным, красивым, опасным. Его глаза были прищурены, он смотрел на Джонатана сверху вниз, хотя разница в росте была всего в полголовы.

— Простить? — Калеб открыл глаза шире, и в них плескалась холодная ярость. — Джонатан, друг мой, ты предал меня. Предал нашу организацию. И как мне реагировать на твои слова?

— Калеб! Прости, правда прости! Я трус, я сбежал, потому что боялся за свою жизнь. А теперь понимаю, что поступил глупо, я остался ни с чем!

Калеб скривился так, будто увидел навозного жука, и брезгливо сделал шаг назад. От этого движения Джонатан вздрогнул всем телом, словно его ударило током.

— Калеб… Ты… ты дорог мне… — голос сорвался в шепот. — Ты сказал, что чувствовать что-то к своему полу отвратительно. Особенно романтические чувства. Но я так больше не могу. Я правда не могу тебя забыть. — Джонатан шагнул ближе, судорожно сжимая ткань свитера, так что побелели костяшки. — Прошу, не отталкивай меня.

Калеб отшатнулся и резко, с хрустом, врезал локтем в скулу Джонатана. Тот отшатнулся, прижимая ладонь к горящей щеке, перед глазами всё поплыло.

— Это отвратительно, — выплюнул Калеб. Он поправил волосы, одернул рубашку, подошел ближе и с силой ударил коленом в живот. Джонатан сложился пополам и рухнул на холодную землю.

Калеб неторопливо опустился на корточки рядом с ним, заглянул в мутные от боли глаза и улыбнулся.

— Знаешь, ты очень добр. Но так наивен, если думаешь, что я отвечу тебе взаимностью, — Калеб рассмеялся резким, лающим смехом. — Так чертовски наивен, что решил бросить всё на произвол судьбы. Ты придурок.

Калеб продолжал смеяться, и было непонятно: защитная это реакция или что-то еще. Джонатан, дрожа на холодной земле, с трудом приподнялся. А затем, повинуясь слепому отчаянию, схватил Калеба за воротник, резко притянул к себе и впился в его губы.

Калеб остолбенел. Джонатан прижал его ближе, чувствуя, как бешено колотятся два сердца. Это была не просто ночь. Калеб оттолкнул его, вытер губы тыльной стороной ладони и со всей злостью ударил в другую щеку. Но Джонатан уже не вытерпел — он и сам набросился на него. Они покатились по земле, рыча и сбивая дыхание, больше похожие на дерущихся детей, чем на смертельных врагов. Физическая сила Джонатана взяла верх: он повалил Калеба на спину, навис сверху и начал наносить удары, пока Калеб извивался и блокировал их. Но удары слабели с каждым разом. Тогда Калеб резко дернул его за воротник вниз и с тошнотворным хрустом ударил лбом в нос. Теплая кровь хлынула на губы. Джонатан рухнул рядом, зажимая нос, и оба остались лежать на спинах, глядя в черное небо.

🌟ини сценка:Лайт и Азалея

🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩
☺️залея почти бежала, не разбирая дороги. Слёзы жгли щёки, она размазывала их ладонями, но они всё равно текли и текли. В груди разрывалась боль — предательство жгло сильнее, чем любая ложь.

Внезапно чья-то рука резко потянула её в сторону.
Девушка вскрикнула, споткнувшись, и оказалась в узком тёмном переулке. Сердце ухнуло куда-то вниз.

Перед ней стоял Лайт. Встревоженный, растрёпанный, с горящими глазами. Он открыл рот, чтобы заговорить, но Азалея не дала ему ни единого шанса.

— Ты обманул меня! — выкрикнула она, и голос сорвался. — Ты из «Теневой Директивы»!

Щека Лайта хлестнула под её ладонью. Пощёчина вышла звонкой, резкой. Он дёрнул головой, но даже не попытался увернуться.

Азалея тяжело дышала, слёзы всё ещё катились по лицу.

— Азалея, я… — начал он хрипло.

— Мы враги, Лайт! — закричала она, перебивая. — Я думала, ты просто странный парень! Со своими тараканами в голове...А ты… ты ничего мне не сказал! Это предательство!

Она попыталась вырваться, но он крепко схватил её за плечи, пальцы впились в рубашку.

— Ты врал мне! Постоянно врал! — голос дрожал и ломался.

Лайт не выдержал. Резко притянул её к себе и впился в губы отчаянным поцелуем. Азалея замерла на секунду, а потом попыталась оттолкнуть его, но сил не хватило. Его губы были обветренными, холодными от вечернего воздуха, а на нижней чувствовался металлический холодок пирсинга. Горький вкус сигарет смешался со вкусом её собственных слёз.

Он запустил пальцы в её длинные волосы и прижал её ещё ближе, будто боялся, что она растворится в воздухе. Дыхание было горячим, прерывистым.
Наконец он оторвался от её губ, но не отпустил — лбы почти соприкасались.

— Азалея… я виноват, — выдохнул он хрипло. — Я полный придурок. Я предал твоё доверие. Но, чёрт возьми, я не хочу тебя терять. Ты… ты заставляешь меня дышать. Ты показала мне этот мир с другой стороны, и теперь без тебя он снова серый.

Азалея всхлипнула, глядя на него мокрыми глазами.

— Азалея, ты мой наркотик, — продолжал он, голос дрожал. — Когда мы расстаёмся хотя бы на несколько часов, мне физически больно. Я схожу с ума. Я не смогу без тебя… Пожалуйста. Позволь мне остаться.

Она молчала несколько долгих секунд, только тяжело дышала. Потом медленно подняла руки и обхватила его за шею. Лайт едва успел удивиться, как она сама потянулась к нему и поцеловала.

На этот раз поцелуй был совсем другим — медленным, глубоким, почти болезненно нежным. Лайт ответил так, будто боялся спугнуть. Его руки осторожно легли ей на талию.

Азалея запустила пальцы в его волосы, нашла резинку и одним движением стянула её. Пряди упали ему на лицо. Она сразу же зарылась ладонью в них на затылке, притягиваясь ближе. Лайт тихо застонал в поцелуй и ещё сильнее прижал её к себе.

Когда они наконец отстранились, оба тяжело дышали. Азалея посмотрела ему прямо в глаза и увидела, как его зрачки расширены до предела — чёрные, голодные, полные отчаянной нежности.

— Дурак… — прошептала она дрожащим голосом.
Лайт слабо улыбнулся уголком губ, прижался своим лбом к её.

— Твой дурак, — тихо ответил он.
🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩

Как вам такая сценка? Что думаете?

Кстати, внезапный деп, я хочу сделать такую фишку с Лайтом, когда он будет смотреть на Азалею у него будут расширяться зрачки, а когда смотреть на кого-то другого, то снова сужаться, как вам идея?

Не знаю интересно ли вам такое читать, интересно ли что происходит у меня в жизни, но я наверно поделюсь этим с вами🥲

Ответ:

Наверное больше из-за расстояния, мы учились вместе и она решила переехать, обещали снова встретится и поддерживать связь, но она первая отдаляться, в итоге променяла меня на новых друзей, мы дружили с ней лет 5, а с новыми меньше года, оказалось я просто скучная и надоедливая
После когда мы поругались я узнала, что она меня обсуждала за спиной, наверное больше ненавидела, хотя я ее поддерживала, оказалось что инверсировала в говно☺️