#МарсАйвори #ДжозефАйвори #КалебДелани
🌟ини сценка: прошлое Калеба

☺️вонкая, хлёсткая пощёчина разорвала тишину комнаты. Четырнадцатилетний Калеб, не удержавшись на ногах, рухнул на пол. Глаза заволокло пеленой, в ухе противно зазвенело, а во рту появился металлический привкус крови. Аккуратно зачёсанные волосы упали на лицо, растрепавшись нелепыми прядями. Он тяжело, загнанно дышал, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Ненависть и злость пульсировали в висках, грозя разорвать его изнутри.

Приподнявшись на дрожащих руках, Калеб сел и резким, почти машинальным движением заправил волосы назад, после чего медленно, с вызовом перевел горящий взгляд на мать.

— Что тебе отец сказал?! — закричала она, и из ее перекошенного рта брызнула слюна. От этой элегантной женщины с идеальной прической не осталось и следа — сейчас перед ним стояла настоящая гаргулья с искаженным яростью лицом. — Какое ты имеешь право выходить из своей комнаты без спроса? Мы тебе ясным языком говорили, чтобы ты сидел в комнате до ужина!

— Я вышел взять... просто яблоко! — Голос Калеба сорвался, он почти кричал, чувствуя, как горло сжимает спазм несправедливости.

Мать ахнула, театрально прижав руку к жемчужному ожерелью на груди. Её возмущению не было предела. Она стремительно подошла, больно, до хруста, вцепилась пальцами в ухо Калеба и потащила его прочь из комнаты.

— Ах ты маленький засранец! Кричишь на мать?! Мы тебя такому не воспитывали!

Калеб попытался вырваться, извиваясь всем телом, но острая, пронзительная боль заставляла его идти за ней на полусогнутых ногах. Мать грубо втолкнула его в кабинет, словно нашкодившего котенка, и с силой захлопнула дверь. Звук затвора прозвучал как приговор.

За массивным столом, заваленным бумагами, сидел отец. От него веяло могильным холодом. Он поднял тяжелый взгляд, и Калеб застыл, боясь даже дышать. Мужчина был олицетворением угрюмой силы.

— Калеб, сколько раз мы тебе говорили сидеть в комнате, пока тебя не позовет прислуга? — стальной голос отца разрезал тишину, не оставляя места для возражений.

— Я просто... я хотел взять яблоко... — пролепетал Калеб, чувствуя, как предательски дрожит подбородок.

— Тихо, — отец оборвал его на полуслове одним лишь ледяным словом.

Мужчина медленно, устрашающе неторопливо поднялся из-за стола и начал приближаться. Калеб инстинктивно втянул голову в плечи, взгляд его упал в пол. Он начал дрожать всем телом, а пальцы намертво сжали край рубашки, сминая влажную от пота ткань. Когда тяжелая ладонь отца опустилась на его плечо, Калеба будто током ударило. Он не дал себя схватить. С диким, животным криком, которого сам от себя не ожидал, он рванулся в сторону, выворачивая руку, и со всей силы ударил плечом в дверь. Та с грохотом распахнулась.

Калеб бежал, не разбирая дороги, гонимый одним лишь ужасом. Парадная дверь осталась открытой нараспашку. Выскочив на улицу, он услышал за спиной визгливый крик матери:

— А ну вернись в дом, ты, маленький...

Договорить ей не дал отец. Он властно преградил женщине путь рукой. Жест был коротким и не терпящим возражений. Мать, словно наткнувшись на невидимую стену, мгновенно замолчала, обессиленно опустив руки.

Квартал, еще один... Мальчик несся по улицам, пока легкие не начало жечь огнем. Лишь на другом конце района он позволил себе замедлить шаг, перейдя на ходьбу. Дыхание со свистом вырывалось из груди. Сбылась его мечта. Он сбежал. Но внутри была лишь пугающая, звенящая пустота, и радости не было вовсе. Он шел, не зная куда, пока небо не разверзлось, и не хлынул проливной дождь. Холодные струи хлестали по лицу, смешиваясь со слезами, которые он отказывался признавать. В приступе отчаяния и злости Калеб сорвал с себя жилетку и изо всех сил, с криком швырнул ее в грязь. Он еле сдерживался, и уже был готов разрыдаться прямо здесь, как вдруг за спиной раздался спокойный, мягкий голос:

— Что же делает ребенок в столь поздний час?