Никак не могу выкатиться из-под ёлки и снова рассказывать тут чот умное, ну или ваще хоть что-то.
Вместо этого несу вам сомнительный мем про мистера Рочестера. Я-то сама люблю незатейливые лингвистические шутейки, потому смеялась, канешн. Может, и вам побудет смешно.
С детства помните сочельник, Этот детский день из дней? Пахнет смолкой свежий ельник Из незапертых сеней. Всё звонят из лавок люди, Нянька ходит часто вниз, А на кухне в плоском блюде Разварной миндальный рис. Солнце яблоком сгорает За узором льдистых лап. Мама вещи прибирает Да скрипит заветный шкап. В зале всё необычайно, Не пускают никого, Ах, условленная тайна! Всё — известно, всё ново! Тянет новая матроска, Морщит в плечиках она. В двери светлая полоска Так заманчиво видна! В парафиновом сияньи Скоро ль распахнётся дверь? Это сладость ожиданья Не прошла ещё теперь. Позабыты все заботы, Ссоры, крики, слёзы, лень. Завтра, может, снова счёты, А сейчас — прощёный день. Свечи с треском светят, ярки, От орехов жёлтый свет. Загадаешь все подарки, А загаданных и нет. Ждал я пёстрой карусели, А достался мне гусар, Ждал я пушки две недели,— Вышел дедка, мил и стар. Только Оля угадала (Подглядела ли, во сне ль Увидала), но желала И достала колыбель. Все довольны, старый, малый, Поцелуи, радость, смех. И дрожит на ленте алой Позолоченный орех. Не ушли минуты эти, Только спрятаны в комод. Люди все бывают дети Хоть однажды в долгий год. Незаслуженного дара Ждём у запертых дверей: Неизвестного гусара И зелёных егерей. Иглы мелкой ели колки, Сумрак голубой глубок, Прилетит ли к нашей ёлке Белокрылый голубок? Не видна ещё ребенку Разукрашенная ель, Только луч желто и тонко Пробивается сквозь щель. Боже, Боже, на дороге Был смиренный Твой вертеп, Знал Ты скорбные тревоги И узнал слезовый хлеб. Но ведёт святая дрёма Ворожейных королей. Кто лишён семьи и дома, Божья Мама, пожалей!
Будние дни меняют кожу, как змеи, но праздники не поспевают, не умеют.
Лорка тут о другом пишет, но я всегда вспоминаю эти строчки, когда первые январские дни сливаются в один дооолгий день, название которого так сразу и не вспомнишь: понедельник? среда? суббота, может?
Я это к чему? Чуть не оставила вас без понедельничного стиха, только сейчас обнаружив, что сегодня именно что понедельник, а не что-нибудь там другое:)
Мы с АлексейМаксимычем по традиции уже поздравляем вас с Новым годом!🎄
Я рада, что в этом году у меня было много текстов и даже (!) лекций офлайн, а Штаны при том продолжали исправно (пусть и с паузами) функционировать: я не пропустила ни одного поэтического понедельника и написала сюда постов 120 примерно. А ещё больше я радуюсь тому, конечно, что вы всё это читали и приходили беседовать в комментарии, для меня это важно❤
Будьте здоровы и пусть вам на пути встречаются только хорошие книги и только хорошие люди, с которыми приятно и поговорить, и помолчать вместе✨
Я помню инеем обмётанный карниз И шапки снежные, нахохленные нежно, И как легко они с ветвей летели вниз, — И было на сердце так солнечно и снежно.
А снег мохнатился то стогом, то копной, Слепил и сыпался, щекотный, как солома, Валился с облака и вился надо мной, Витал в безветрии и падал невесомо.
И помню низенький и сгорбившийся дом С узором гаруса в окне подслеповатом… Кто в доме? Человек там или гном?.. Я был ребёнком. Мир был снегопадом…
И на ладони след остался колдовской, Когда я до окна дотронулся в опаске, — И дома книг моих касался я рукой И няни, словно бы зачин давая сказке.
С душой обмершею унёс я этот след, А снег в безмолвии так весело клубился!.. И минул снег — и миновало столько лет, Сколько их надо, чтоб и след к себе забылся.
Болеслав Лесьмян {перевод с польского Анатолия Гелескула}
Штото декабрь какой-то суетный и усталый, в голове открыто стопицот вкладок (и в какой-то из них, естессно, играет музыка), надо понаделать ещё тыщу дел, а я уже даже путаю чаты и кидаю сюда фотощьки для тайного книгочатика, в тайный книгочатик — список продуктов, а мужу сейчас, наверное, отправлю этот вот пост.
Я это к чему.
Штаны какое-то время побудут на паузе, скорее всего. Поэзия — по расписанию, посты — по ситуации.
Есть целый ряд начал, которые привычны автору, особенно тем авторам, которые попадают в редакционные корзины. Так, например, рассказы о деревне обычно начинаются так: «Широко деревня раскинулась по обеим сторонам дороги» и т.д., или начинаются с описания дождя, с погоды. Все эти вещи написаны друг с друга, и дожди в них идут, и деревни в них раскинулись понапрасну.
Виктор Шкловский «Техника писательского ремесла»
Ах, Виктор Борисович. Почему-то условные «напрасные дожди» и «напрасные деревни» попадают не только в редакционные корзины, но и в редакционные портфели, увы, увы.
