Вот у Достоевского читаю сегодня:
Я не обижаюсь: не бог знает какой литератор, чтобы с ума сойти. Написал повесть — не напечатали. Написал фельетон — отказали. Этих фельетонов я много по разным редакциям носил, везде отказывали: «Соли, говорят, у вас нет».
Какой же тебе соли, — спрашиваю с насмешкою, — аттической?
Даже и не понимает. Перевожу больше книгопродавцам с французского. Пишу и объявления купцам: «Редкость! Красненький, дескать, чай, с собственных плантаций…» За панегирик его превосходительству покойному Петру Матвеевичу большой куш хватил. «Искусство нравиться дамам» по заказу книгопродавца составил. Вот этаких книжек я штук шесть в моей жизни пустил. Вольтеровы бонмо хочу собрать да боюсь, не пресно ли нашим покажется. Какой теперь Вольтер; нынче дубина, а не Вольтер! Последние зубы друг другу повыбили! Ну вот и вся моя литературная деятельность.
1873 год.
А кажется, будто это очередной пост из паблика Страдающая литература. Правда думается мне, что не каждый из тамошних грустных анонимусов выкупил бы шутку про аттическую соль, тем паче сам бы так пошутил. Но то во мне говорит старческий филологический снобизм, канешн. Слишком далека я от юных дерзновенных литераторов, и это здорово. Хотя вот здоровье могло бы быть и получше {кряхтит}.